Элантида
Шрифт:
А когда он достигнет определенного уровня, что тогда? Что будет, когда магия этого мира иссякнет? А он этого боится. Поэтому Гаронд и убивает магов, получая их силу, ведь сила души мага намного больше силы всей его магии... если он, конечно, не качает ее из соседнего мира-кармана, как это делает Дани. Ну, допустим, Дани не в счет. А что дальше? Когда он покончит с магами... он примется за орков. Затем гномов и эльфов. А потом - за людей. Обычных. Простых смертных. Имеющих души. Без магии, но тоже кое-что. Хотя, может, к тому времени он уже не будет мелочиться - ведь есть еще другие боги, которых он
– Дварф, а, убив простого человека, лишенного магии, он получает силу?
Гном нахмурился.
– У каждого человека есть душа. Сбрасывая бренную оболочку, она находит другую, ту, что еще только собирается развиваться... Но не всегда. Души проклятых не находят покоя, а души казненных Святым Орденом...
– Приносятся в жертву Гаронду, - закончила за него я.
Он опустил голову.
– Да, безрадостно, - неожиданно ляпнул Дани, не отвлекаясь от своего дела.
– Я бы даже сказал, бесперспективнячок. А всё почему? Потому что у нас нет бога подземного мира, - наставительным тоном сообщил он.
Все застыли, словно окаменев. Даже Зверь перестал трясти гривой и уставился на эльфа, как на заговоривший сундук, впрочем, так же, как и все мы. Эльф, не замечая общего онемения, неистово сражался с платьем, отчаянно путаясь в оборках.
– Мне кто-нибудь поможет, пока я тут насмерть не удавился? Джен, ты, как-никак, моя камеристка, так что можешь начинать осваивать свою профессию, иначе рискуешь остаться без учителя!
– сдавленно прохрипел он из-под груды тряпья.
– Дани, повтори, что ты только что сказал!
– неожиданно для самой себя завопила я.
– Ты что, издеваешься?!
– раздался треск разрывающейся ткани, и темный эльф "вырвался на свободу", жадно хватая ртом воздух.
Он уже начал ругаться, на чем свет стоит, но, заметив устремленные на него ошарашенные взгляды друзей, замолчал и непонимающе огляделся по сторонам. Потом снова повернулся к нам.
– Эй... вы чего?
– растерянно хлопая длинными ресницами, осторожно спросил он.
– Дани, - кажется, я была единственная, к кому вернулся дар речи, - повтори, что ты сейчас сказал. Про душу и бога подземного мира...
– А... что-то не то?
– смутился он.
– Дани, пожалуйста!
– Ну ладно...
– пожал он плечами, - только можно я сначала вылезу из...
– Дани!
– Ну хорошо, хорошо!
– замахал он руками, утопающими в пышных оборках.
– Я сказал, что всё это потому, что у нас нет бога подземного мира. Что, еще что-то? Понял, поясняю, - вздохнул он, не дождавшись ответа.
– Бог подземного мира обычно отвечает за посмертие души. То есть, с того момента, когда она уже покинула одно, как вы изволили выразиться, "бренное тело", и до того, пока не нашло себе новое. Конечно, здорово, если душа такая сознательная и сама соображает, куда и как ей вселиться, но все-таки лучше, когда это происходит под контролем. Во-первых, это морализует. То есть, если ты был при жизни отчаянной сволочью, в следующем перерождении тебе это аукнется, а доброму... ну, в общем, сами понимаете. Жалко, конечно, что нет примыкающих миров для наказаний и поощрений, а то можно было бы с помощью
Я с окончательно офонаревшим видом обернулась к остальным.
– Скажите... я одна это слышала?
Дварф одобрительно прищелкнул языком, Эльстан, все так же не шевелясь, только еще шире распахнул изумрудные глаза, хотя это и казалось невозможным, орк тихонько хрюкнул, а Витольд сперва всхлипнул, но потом, закрыв лицо руками, принялся хохотать. Дани совсем растерялся.
– Да... кто-нибудь мне объяснит, в чем дело?!
– Малыш, не обижайся, - подал голос ведьмак, пытаясь взять себя в руки, - но сегодня ты сам себе переплюнул...
– Дани...
– я не верила своим ушам, - ты мне одно скажи, ты это откуда взял? Только не говори, что сам придумал!
– Блин, вы уже определитесь, или "скажи" или "не говори", - надулся темный эльф.
– Я уж не помню... Нет, насчет контроля за переселением, тут все четко, это у эльфов такая система, там, кажется, Илидор всем этим занимается. Так?
– спросил он у Эльстана, но тот только пожал плечами.
– Так, - вместо него ответил Дварф.
– Раньше он "этим занимался" и с людьми. До прихода в этот мир Элантэ и прочих богов, но потом за это взялась сама Элантэ.
– Погодите, но как тогда могла появиться Инквизиция?
– возразила я.
– Какой смысл тогда устраивать казни, если душа...
– Вот как раз при казни душа и доставалась Гаронду, - продолжил Дварф.
– Казнь - это ритуал. Душа приносилась в жертву. Это при обычном убийстве он уже ничего не мог получить.
– Ага, это я поняла... А после исчезновения Элантэ...
Дварф развел руками.
– А во время своего правления Элантэ, как бы это сказать, справлялась со своими обязанностями?
– продолжала допытываться я.
Гном покраснел.
– Госпожа, я никогда не позволю себе...
– Ясно, не справлялась, - вздохнула я. Все-таки настоящему демиургу нужен стоящий помощник, выдающий себя за антагониста. Отдельный бог. Бог подземного мира, способный спасти душу, пусть даже вырвав из лап бога-инквизитора.
– Дани, - повернулась я к эльфу, который в пылу общей беседы уже успел содрать с себя платье, усесться на окно и закурить, - ты откуда у нас такой взялся, скажи на милость?
– А что я опять...
– взвился он, но тут же осекся.
– Ой... простите, я не спросил, - вдруг очень вежливо обратился он к Дварфу, - у вас тут что, курить нельзя?
Дварф захохотал, как прежде - ведьмак, только махнул рукой и, утирая выступившие от смеха слезы, оповестил нас, что вынужден отлучиться на несколько мгновений, поскольку находиться в этой сумасшедшей компании у него сил больше нет.
Я прикусила губу.
– Да что здесь...
– Дани, миленький, не спрашивай больше ничего, хорошо?
– взмолилась я, сдерживаясь из-за всех сил.
– Во-первых, ты - гений, и это я вполне серьезно, а во-вторых, - всхлипнула я, - когда переоденешься в знатную эльфийку, не кури, пожалуйста, а то мы окончательно помрем от смеха!