Элантида
Шрифт:
К сожалению, эта мысль к нему пришла слишком поздно - пока он соображал, что здесь не так, подошла очередь его сына. Фаэнор хотел пошевелиться, но словно прирос к решетке, тело его не слушалось, он мог только наблюдать, не двигаясь, не произнося не звука, почти не дыша... Это еще что? Защитное заклинание?! Этого еще не хватало! Мальчик, между тем, совершал ритуал. Фаэнор с болью в сердце слушал слова отречения, произносимые его сыном, которым он дорожил больше всего на свете. Мальчик отрекался от всего - от отца, от дома, от неправедной жизни, которую вел до того, как преступил порог Башни Гаронда, а потом...
Свечение,
Фаэнор закричал. Но внутри Зала Церемоний его никто не услышал. Он рванулся из всех сил, но неведомая сила будто цепями приковала его к решетке. Он забился, как попавший в капкан зверь, утробно рыча и воя, его глаза заволокла кровавая пелена. Его сына, истекающего кровью, унесли из церемониальной залы, а голос Старшего возвестил о том, что "грешная душа воспротивилась воссоединению с духом Гаронда, погубив бренное тело", и церемония продолжалась. Случившееся с юным Тринни не остановило ни на миг ее ход, все шло своим чередом, будто ничего не произошло, будто его мальчика не прирезали на глазах у равнодушных, отрекшихся от всего неофитов и уже присягнувших послушников...
Грешная душа воспротивилась воссоединению... Впрочем, его сын оказался не единственным обладателем грешной души...
Фаэнор хрипел, не имея возможности помешать чудовищному ритуалу, пока его не заметили снаружи. Невидимые оковы, сковывающие его тело, спали, однако это произошло слишком неожиданно, он еле удержался, но все же не упал. А в следующий момент в его плечо вонзилась стрела, пущенная снизу. Задыхаясь от ярости, он прыгнул на столпившихся снизу послушников - вентиляционное окно, у которого он стоял, располагалось достаточно высоко, так что нескольких ему удалось покалечить при падении. Но это была единственная его победа. Хотя нет - победой было то, что он остался жив. Как ему удалось выбраться из Башни, израненным, покалеченным, но - живым, он не мог понять.
Его убивали. Четко и целенаправленно. Послушники-инквизиторы с пустыми, холодными, до ужаса одинаковыми глазами. Действующие четко и слаженно, без эмоций, словно... мертвецы. Но он выбрался. Его спас... голос. Женский голос, ведущий за собой, голос его жены... а может, это просто была галлюцинация, не важно, но именно она его тогда спасла. Он выбрался. А потом каким-то чудом скрылся от них... С тех пор он избегал Инквизицию, в каком бы городе не появлялся, а в Эвенкар не возвращался и подавно.
Конечно, он понимал, что бегство - это не выход. Конечно, он отомстит. Только сначала поймет - как. А пока... остается жить. И слушать голоса, которые уже столько лет не дают ему покоя.
Фаэнор застонал. Так, всё, хватит. Пожалели себя и ладно. Нет, правда, стыдно уже перед самим собой - здоровый боров, а все о прошлом плачет. Сопли тут развел, как... а может,
Он решительно встал. Всё правильно. Жить надо не ради прошлого, а ради будущего, каким бы туманным оно ни казалось. Можно, конечно, и ради настоящего, но оно какое-то уж больно неопределенное. В самом деле, опять ни за что, ни про что погнали из города, он даже понять толком не успел. Теперь еще в Рейнгарде нельзя появляться. А где можно? В месте, которого нет на карте? Он усмехнулся. Может, хоть оттуда не выгонят?
Фаэнор побрел дальше. Какие, все-таки, отважные ребята, эти рейнгардские воришки! И упорные. Это ж надо такой ход проложить! И, что интересно, здесь почти чисто, пыльно только. И крысы почти не водятся - ну, те перекормленные мышки размером с ладонь - не в счет. Он рассчитывал на подвальных чудовищ размером с собаку... Нет, правильно ему говорила его последняя любовница - в каждом мужчине живет ребенок. Даже в самом сильном. Как она сказала, особенно в самом сильном. Как мама в детстве рассказывала сказку про подвальных крыс, так с тех пор он подвалов и сторонится. Что интересно, врагов, пусть до зубов вооруженных, никогда не боялся, а вот сырых подвалов... Опять мышка пробежала. Уже побольше. Он поежился. Впереди послышался шорох. Фаэнор обнажил меч.
– Фа-э-но-о-ор!
Опять тот же полузнакомый мужской голос. В голове. Да иди ты, не до тебя сейчас! Шуршание приближалось. То ли здесь такое эхо, то ли... Да когда ж эти гонки кончатся?! Мама почти угадала - большие крысы величиной не с собаку, а где-то с кошку. Впрочем, разница так себе. Он огляделся по сторонам. Впереди ему показался свет - тусклый, но все же. Крысы были еще далеко. Скинув с плеч мешок с вещами, он вытащил несколько тряпок, плеснул на них масло и поджег от пламени свечи. Кстати, занятные свечки подарила ему Крыся, сколько времени прошло, а они даже не погасли... не иначе, как заклинание на них висит. Тоже, что ли, артефакт?
Импровизированный костер вспыхнул почти мгновенно. Небольшой, но, вроде, достаточного размера для того, чтобы отпугнуть крыс. Хотя бы на время. Пожар этому закоулку не грозит, так что нашествия крыс на славный город Рейнгард можно не опасаться. Прищурившись от дыма, тут же заполнившего узкий лаз, Фаэнор устремился в сторону света.
Удивлению его не было предела, когда он понял, что удача, наконец, повернулась к нему лицом, на что он уже и не рассчитывал. Поэтому и не особенно разочаровался, когда, выбравшись наружу, не увидел вокруг себя ничего кроме... пыльной дороги, разделяющей на две равные части бескрайнюю блеклую степь.
Куда вела эта дорога и вела ли куда-нибудь вообще, понять было невозможно - вид у нее был крайне заброшенный, будто последний раз по ней проходили лет триста назад, а ни впереди, ни позади никаких более-менее населенных объектов не наблюдалось. Кроме этого, небо было затянуто тучами, и моросил не сильный, но ужасно противный дождь. Что, кстати, еще раз подтверждало отдаленность этого места, ведь в каждом даже самом задрипанном городишке обитали маги-погодники, которые никогда бы не допустили этой мерзости.