Элантида
Шрифт:
Эльстан кивнул.
– Сударыня, надеюсь, вы не будете против...
– Не буду, - я вскочила на Зверя.
– Малец, веди нас к некроманту.
Конечно, я не сошла с ума и прекрасно понимала, что пользы от меня на кладбище будет как от козла молока. Но я понимала и другое - в доме некроманта от меня ее будет еще меньше. К тому же до ночи еще оставалось время, и если Витольд или Руперт сочтут нужным отправить меня домой, я уберусь без лишних споров. Но это - чуть позже. А сейчас...
– Я так и знал, что ты появишься здесь!
–
Как я и предполагала, к ритуалу уже все было готово, и теперь они дожидались ночи. Руперт курил трубку, в очередной раз пробегая глазами по схемам, расчерченным на земле, пытаясь найти в них несуществующую ошибку, и переставлял с места на место заготовленные реагенты, уже, видимо, не зная, как убить время. Ведьмак был благодушно спокоен, только выглядел немного странно - глаза чуть поблескивали... да нет, в прямом смысле, светились изнутри, с каждой минутой все ярче и ярче, и движения становились все размереннее.
Заметив мое удивление, он поспешил объяснить:
– Это снадобье так действует, зелье такое. Но к утру пройдет. Это я к тому, что не всегда такой урод буду, - он смущенно улыбнулся, обнажив заметно заострившиеся зубы.
Вместо ответа я чмокнула его в щеку.
– Если хочешь, я буду глотать эту гадость каждый день, - шутливо предложил Витольд.
– Смотри, не переусердствуй, - щелкнула я его по носу.
Эльф фыркнул. По традиции.
Руперт поднялся со своего места.
– Сударыня, убедительная просьба, - он протянул мне амулет.
Я надела. Ничего особенного не почувствовала, но некромант довольно улыбнулся.
– Теперь если хотите, можете остаться здесь.
– То есть, если мертвецы меня убьют, я не превращусь в зомби и прочую нечисть?
Руперт удивленно моргнул.
– Как вы с таким оптимизмом дожили до своих лет? Если вы наденете амулет, они вообще к вам не притронутся.
– Это у нее не оптимизм, у нее чувство юмора такое, - буркнул эльф.
– Своеобразное.
Некромант улыбнулся.
– Сударыня, мне бы очень хотелось надеяться, что это наша не последняя встреча.
– Это уж как ваш амулет сработает!
– Я не об этом, и вы меня прекрасно поняли. Вы и ваши друзья, - он обвел взглядом присутствующих, - отныне для меня желанные гости в любое время.
– Благодарю вас. Но давайте об этом - попозже, хорошо? Как говорится, утро вечера мудренее.
Руперт хохотнул, слегка поклонился и снова принялся проверять чертежи. Потом, буквально через несколько минут встал и поднял руку, к чему-то прислушиваясь. Все замерли.
– Сударыня, - обратился он ко мне, не оборачиваясь, - подойдите вот сюда, - он указал участок на схеме. Я повиновалась.
Его указания были четкими, лаконичными и очень понятными, и касались они, главным образом, меня и Эльстана - у них с ведьмаком был особый план действий. И вскоре я его увидела.
Место, которое отвели мне, как оказалось, было самым безопасным. Иного я и не ожидала. От меня требовалось страховать бойцов и следить, чтобы нечисть не пересекла определенную границу, что было в принципе исключено, поскольку ритуал предполагал полное подчинение восставших. Но, тем не менее, я была вооружена реагентами и неким подобием арбалета на тот случай, если вдруг что-то пойдет не так. Пока все
В том, что Руперт был опытным некромантом и сильным магом, я не усомнилась ни на секунду - его движения переполняла уверенная сила мастера, знающего свое дело от и до, не допускающего даже мысли о возможной ошибке, и это видели все. Затаив дыхание, мы не сводили глаз с Руперта, вокруг которого появилась легкая пурпурная дымка, сначала едва различимая, но потом она стала уплотняться, все сильнее и сильнее, пока не стала похожа на прозрачный кокон, окутавший некроманта. Но один пасс - и кокон исчез, растворился в воздухе, наполнив его странным, чуть терпким запахом. Я не знала, что это было, но оно вибрировало в воздухе, дышало, мерцало, заплеталось в какие-то узоры, невидимые для глаз, звучало запредельными обертонами, неуловимые даже для тонкого эльфийского слуха, и... выполняло приказы некроманта. Не знаю, какими фибрами души, но я чувствовала это. Это была магия.
Земля дрогнула. Эльф и ведьмак даже не шелохнулись - они уже давно замерли в боевых стойках. Руперт неслышно шевелил губами, стоя на коленях в центре сложной геометрической фигуры, не отвлекаясь ни не мгновение от своих странных манипуляций. Правой рукой он сжимал нож, продолжая им что-то вычерчивать на земле прямо перед собой, в то время как в левой, сменяя одна другую, появлялись разные склянки, о содержимом которых я не хотела даже думать. Наконец, он встал. Воздел руки к небу, сделал очередной пасс и...
В воздухе запахло гнилью. Это не было результатом его заклинаний, просто ветер сменил направление. Я вгляделась вдаль. На окраине леса сплошной стеной стояли восставшие. Стояли не шевелясь, вооружившись кто - палкой, кто - ржавым мечом, а кто - обглоданной дикими зверями костью. Я не могла разглядеть, какой 'взгляд' застыл в их пустых глазницах, но вместе с запахом полуистлевшей плоти на нас повеяло смертельным голодом, нечеловеческой болью и... отчаянием. В них не было ненависти, не было злости, только - боль, тоска и мольба. Об отпущении.
В немой тишине, когда ни лесные, ни городские птицы не решались подать голос, завороженные обрядом упокоения, когда только одинокий голос некроманта, набирая силу, зазвучал над кладбищем, над лесом, будто вознося слова заклинания к самому небу, уже готовому сжалиться над несчастными и прекратить их вековые мучения, когда обряд отпущения походил к концу...
Эльстан спустил тетиву, послышался глухой крик, и вслед за ним тишина взорвалась гвалтом резких, возмущенных, истеричных голосов. Руперт даже не дрогнул, он продолжал обряд, несмотря на то, что со стороны деревни лавиной надвигалась обезумевшая толпа, вооруженная вилами, граблями, ножами, а некоторые даже луками. За ними шел господин Мильтон, чей визгливый голос выделялся из общей массы отчетливо слышными лозунгами и проклятиями в адрес некроманта. Но чем ближе они подходили, тем неувереннее становилась поступь народа, и только Мильтон продолжал надрываться, прячась за спинами горожан. Люди начали поговаривать, что 'от некроманта даже стрелы отскакивают', в чем, зная меткость Перворожденного, я даже не сомневалась. Однако столь несвоевременное нашествие не могло остаться незамеченным. Восставшие зашевелились. Волна отчаяния сменилась волной ненависти и голода. Черного, страшного, убийственного.