Элантида
Шрифт:
– Уходите. Быстро!
– скомандовала я.
Горожане дернулись в панике, но... остались стоять.
– Я приказывала всем запереться в своих домах и НИКУДА не выходить, - процедила я сквозь зубы.
– Пока еще я - градоначальник, - с апломбом ответил Мильтон.
– Это не надолго, - не знаю, что у меня промелькнуло во взгляде, но народ отшатнулся.
– Если я его убью, жертв будет меньше, - прошептал эльф.
Я кивнула. Эльф отличался своей молниеносностью. Но даже он не успел. В толпе кто-то, наконец, разглядел то, ради чего был затеян весь ритуал, и дико взвыл. Восставшие сорвались со своих мест. Народ - тоже.
– Стойте!
– заорал Мильтон.
– Через несколько часов здесь
– Через несколько минут здесь будут горы трупов. Инквизиции вряд ли понравится тот прием, который ей окажет деревня, полная восставших. Только сжигать будут вас, господин Мильтон. Или упокаивать.
– Вы угрожаете?
– Нет, - пожала я плечами.
– Предсказываю.
Вокруг творилось нечто невообразимое. Народ в панике бежал к деревне, из лесу сплошным потоком валила нечисть, посередине рубились Витольд и Эльстан, не давая двум лавинам соединиться. Место, куда меня поставили, и впрямь оказалось безопасным, видимо это было нечто наподобие вчерашнего щита, который укрывал нас посреди леса. Руперт сдерживал их из последних сил, срывая голос, не позволяя им перейти невидимую черту, но видно было, что надолго его не хватит, а неупокоенные все прибывали.
– Господи, да сколько же их?
– не выдержала я.
– Много...
– прохрипел некромант, падая без сил.
– Всё. Они меня не слушают. Хотя... может, Инквизиция что-нибудь сделает?
– Так, господин некромант, ну-ка прекращаем процесс самобичевания, это вам не идет. Идея с Инквизицией, конечно, экстравагантна, но несколько слабовата. Другие есть?
Он покачал головой.
– Это конец.
– Нет, это не конец, это - пи... в общем, вы меня поняли. И он нам придет, если вы не возьмете себя в руки.
Руперт закусил губу, прищурил глаза, глубоко вздохнул, потом медленно повернулся ко мне.
– Есть кое-что еще.
Все вокруг нас разделилось на две части - первая олицетворяла собой смерть во всех ее проявлениях, вторая - ее ожидание, и только полоса, начертанная некромантом посреди деревенского кладбища, отделяла мертвых от пока еще живых. Однако на деле эта грань была намного прозрачнее, чем 'линия жизни' на схеме Руперта - искромсанные, искореженные тела восставших, еще недавно мечтающие об избавлении от мучений, сейчас бились за каждый миг оставшейся жизни, с остервенением и одержимостью, тогда как жители деревни, заперев все окна и двери, забившись в глубокие подвалы, считали минуты, отведенные им богами, тихо и обреченно готовясь к неминуемой смерти. И посреди всего этого мелькали мечи Эльстана, взлетал клинок Ведьмака, звучал голос некроманта, расписывающего уже новую схему для иного обряда. На какое-то мгновение все стихло, будто само время остановилось, дав нам передышку на то, чтобы внести коррективы в планы, рухнувшие по вине взбунтовавшихся горожан.
Ведьмак вытер меч о землю, оглядывая купол, повисший вокруг нас, и, как мне показалось, слишком большой - один его край начинался здесь, на кладбище, другой же исчезал далеко в лесу. Я вопросительно посмотрела на Витольда. Он горько усмехнулся.
– Да, это не то, что ты думаешь, это - не защитный конус. Вернее, защитный, но не совсем. Какое-то время нечисть будет лежать не шевелясь, как ей и положено. Но недолго. Несколько минут.
– А потом?
– А потом - всё, - мягко улыбнулся ведьмак.
– Но, надеюсь, до этого не дойдет. Руперт, ты ведь уже придумал, что нужно делать?
Некромант не ответил, поглощенный работой. Вместо него ответила я.
– Да. Эльстан, давай быстро в город, тащи сюда этого Мильтона.
Эльф послал мне убийственный взгляд, но ничего не сказал, коротко кивнул, вскочил на Звездочку и умчался. Ведьмак проводил
– Ему будет очень тяжело это сделать.
Я кивнула.
– А кому сейчас легко?
Руперт тем временем, покончив с чертежами, приступил к возведению конструкции, предназначение которой уже смог бы угадать даже самый неискушенный наблюдатель, не имеющий никакого представления о черной магии. Как бы то ни было, вопросов ни у кого не возникало, да и отвлекать мастера все равно никому бы в голову не пришло. К движениям Руперта вернулась былая уверенность, и это меня порадовало хотя бы тем, что пока это было единственное событие положительного свойства, и очень хотелось надеяться, что не последнее.
Однако наше 'окружение' тут же вернуло меня с небес на землю, растоптав даже не остатки, а бледную тень оптимизма, так и не успевшего зародиться в моей душе. Мертвецы, уже разбитые, расчлененные и рассеченные на несколько частей, медленно, но настойчиво зашевелились. Ведьмак снова вытер о землю меч, как-то автоматически, одновременно обозревая 'фронт работ', но Руперт поднял руку, останавливая его. Восставшие шевелились все сильнее, подбирая изуродованные конечности, собираясь буквально из ничего, из бесформенных кусков того, что уже давно перестало быть плотью, вставали на ноги и... шли. Шли к алтарю, над которым замер некромант, не позволяющий никому из нас воспрепятствовать их неспешному, но неотвратимому движению.
Звездочка эльфа пролетела над этой жуткой фантасмагорией белой стрелой, невзирая на тяжесть груза, непривычного для тонконогой лошадки, и приземлилась прямо возле Руперта. Эльстан одним движением стащил упирающегося градоначальника, висевшего поперек седла, сделал шаг в мою сторону и остановился, испепеляя меня негодующим взглядом.
Он был смертельно бледен, только щеки горели лихорадочным румянцем, а глаза из изумрудно-зеленых стали пепельно-серыми, словно магия мертвых высосала все краски жизни из эльфа, рожденного в чертогах Илидора, в светлых лесах, где каждая травинка обладает вечной душой, чистой и прекрасной. Он уже не дрожал, не кусал губы, не спорил, он молча выслушивал приказы и выполнял их, механически, четко и обреченно, и от этой пустоты, все сильнее поглощающей эльфа, становилось не по себе. Я очень надеялась, что Перворожденный найдет в себе силы выбраться из этой бездны. Но это чуть позже, когда все, наконец, закончится, а сейчас, как мне не было больно это делать, я собственноручно толкала его в эту самую бездну, выбивая последнюю почву из-под ног.
Он уже знал, каким будет мой следующий приказ, поэтому вложил в свой взгляд, негодующий и умоляющий одновременно, всю силу, на которую был способен, весь огонь, который только смог разжечь из последней искры, высеченной его угасающей душой.
Я это видела. И, к сожалению, ничего не могла поделать. Эльстан стоял у самого алтаря. Я била по восставшим последними реактивами из ведьмаковской сумки. Сам ведьмак, залитый кровью, уже почти погребенный под останками своих врагов, никак не желающих обретать вечный покой, кромсал их направо и налево, но его удары становились все реже, а мертвецы, не знающие усталости и боли, не сбавляли натиск, наоборот, почувствовав свою силу, наступали еще ожесточеннее.
Руперт возвел над алтарем небольшой костер, его пламя странного зеленоватого цвета покатилось по линиям чертежей словно живительная влага по боронам вспаханного поля. Оно не жгло, не убивало, только светилось в ночи мягким ровным светом, словно затаившись в выжидании. Ученик некроманта суетился вокруг, выполняя работу, понятную лишь ему и, разумеется, самому Руперту, который уже почти не держался на ногах.
– Эльстан, бросай его на алтарь, - коротко скомандовала я.
Эльф пошатнулся. Медленно покачал головой, словно до последнего не желая верить своим ушам. Отступил на шаг.