Элантида
Шрифт:
Он пожал плечами.
– Старость...
– тихо и грустно, но как-то отстраненно проговорил эльф.
– А ты там что ожидал увидеть?
Он улыбнулся одними глазами.
– В принципе, именно это и ожидал...
– Тьфу ты, вас не поймешь!
– передернула плечами Наэлла.
– Хватит мне голову морочить, давай дальше раздеваться!
Эльф ничего не ответил и начал развязывать узелки на мантии. Пальцы его заметно подрагивали и плохо слушались, но он все же справлялся, видимо, достаточно пришел в чувство... Или отражение в зеркале его так впечатлило, что он забыл о своем недомогании? Как бы то ни
Девушка наблюдала за ним, затаив дыхание.
– Ты чего там замолчала?
– не оборачиваясь, бросил эльф.
– Да боюсь тебя спугнуть, а то упадешь еще...
– А я уж думал, ты онемела, созерцая мою неземную красоту, - усмехнулся Перворожденный.
– Если честно, я то же самое подумала о тебе, - призналась Наэлла.
– Кстати, осторожнее, не забудь, что в шкафу большое зеркало висит, а то залюбуешься, вообще обо всем на свете забудешь...
– Не забуду, - фыркнул эльф, уверенно открывая дверцу шкафа.
Старость. Седина и морщины... Вот как оно бывает... Истонченная бледная кожа, словно натянутая на кости, потухшие бесцветные глаза, обескровленные губы... Неудивительно, что гостья Чертог не признала в нем Повелителя... Интересно, а если бы на ее месте был Талиэн, он бы узнал в этом высохшем старце своего Владыку? Вряд ли... Но, странно, почему так быстро? Ему в свое время приходилось видеть, как у тех, кто собирается слиться с туманом или уйти в Бездну, появлялись морщины и другие едва заметные признаки старения, но чтобы так скоро и в таком количестве, такого он не встречал никогда. Да, само собой разумеется, горе и заботы старят любого Перворожденного, и у него самого от тяжких раздумий порою появлялась легкая сетка морщин, и несколько прядей волос становились более тусклыми, но как только он оставлял эти мысли, и настроение его улучшалось, все приходило в норму - морщины разглаживались, волосы наливались цветом и силой, кожа снова становилась бархатистой и немного мерцающей... И так случалось со всеми эльфами. А вот сейчас...
Впрочем, чему здесь удивляться? Бездна есть Бездна, она продолжает его звать, вытягивая душу, а вместе с ней - силы. Слава богам, что их хватило на то, чтоб 'закрыться' в своеобразный кокон, наложить на себя заклятие, не позволяющее самому себе непроизвольно восполнять свои силы отовсюду, вытягивая жизнь из леса! Может быть, поэтому 'процесс старения' и ускорился. Главное, чтобы теперь хватило сил удержать это заклятие - страшно представить, что будет, если в свое последнее мгновение Владыка, потеряв сознание, начнет действовать на одних рефлексах и, уронив защитный кокон, 'глотнет жизни'. Илидор прикрыл глаза, стараясь отогнать от себя подобные мысли.
– Наэлла, помоги мне, пожалуйста.
– Вот уж чего не ожидала от тебя услышать!
– шутливо возмутилась девушка, однако в тот же миг оказалась рядом с ним.
– Это я так взрослею, - в тон ей улыбнулся эльф.
– Начинаю постигать, что просить о помощи - не зазорно. Школа жизни...
– Да умничка моя!
– поощрительно погладила его по голове девушка.
– Отличник просто! Так что надо сделать? Костюмчик помочь подобрать?
Перворожденный тихо рассмеялся.
– А как ты догадалась?
–
– округлила глаза Наэлла.
– Ты что, серьезно?
– эльф кивнул.
– Я думала, ты пошутил... Да уж, с тобой не заскучаешь...
Эльф с грустной улыбкой отступил на несколько шагов и прислонился к стене.
– Вот видишь, я тебя еще и развлекаю, а ты все - старый, старый!
– Все, молчу, молчу, ты молодой, красивый и во всех отношениях замечательный, - развела руками Наэлла.
– Так по какому принципу костюм выбирать будем? Под глаза, под сапожки, под настроение, на случай?
– Что-нибудь попроще... если найдешь, конечно.
Наэлла неопределенно вздохнула и принялась разбирать одежду.
– Мама родная, сколько же тут у тебя шмоток! Это чем ты тут в своем отшельничестве занимался?
– Наэлла!
– Что Наэлла? Ты, кстати, не отвлекайся, давай, камзол расстегивай, рубашку и что там у тебя еще. Справишься?
Перворожденный обреченно кивнул и переключил внимание на застежки камзола.
– То-то же. И все-таки...
– Наэлла! Этот домик стоит посреди леса.
– Ну, я вижу. И что?
Эльф закатил глаза.
– Ну что ж тебе все объяснять надо... Ну мало ли, гулял по лесу, попал под дождь, испачкался или порвал одежду - можно зайти, переодеться...
– Ага, то-то я смотрю, в Чертогах каждый божий день грозы гремят, дождь льет, не переставая, и толпы грязных эльфов по лесу шарахаются в разодранной в клочья одежде!
– скептически усмехнулась девушка.
– Ты врал бы, да не завирался, а?
Перворожденный хотел возразить, но неожиданно смутился. Девушка, заметив это, хлопнулся себя по лбу.
– Все, все, поняла! Прости, не сразу дошло, пока с твоего иносказательного эльфийского на простой человеческий переведешь! Ты вот о чем! А, ну тогда ясно. Тогда все логично.
– Ты о чем?
– еще больше смутился эльф.
– Да все о том же, - отмахнулась она, вернувшись к своему занятию.
– А она на тебе часто одежду разрывала?
– Кто?
– хлопнул ресницами Перворожденный.
– Да ладно, не прикидывайся, ты же не всегда старым был! Ну, та, с кем ты по лесу гулял? И... хм... переодеться в домик заходил? Можешь не отвечать, по тебе это и так видно. Надо же!
– щелкнула она языком.
– А я думала, все эльфийки такие чинные и спокойные... Хотя я и об эльфах до недавних пор так думала...
– Наэлла!
– глаза Перворожденного гневно засверкали.
– Не смей при мне говорить о...
– он запнулся и судорожно вздохнул.
– Все-все, не буду, не психуй, - без боя уступила девушка.
– Прости, не подумав, ляпнула. Что ты на меня так смотришь? Да, я умею быть как нетактичной, так и деликатной. Просто кладезь талантов. Прикинь, как тебе со мной повезло?
– Не сердись, - сник старец.
– Просто это было так...
– Давно?
– продолжила девушка.
– Могу себе представить. Я не обижаюсь, действительно, с моей стороны было бестактно такие вопросы задавать. Ясен пень, что все это было тогда, когда меня еще и на свете не было... Да и моих родителей тоже... А с той эльфийкой у тебя, скорее всего, связано великое множество воспоминаний, и ты до сих пор чтишь ее память и хранишь верность, да?
– эльф молча кивнул.
– Что ж, уважаю...