Элантида
Шрифт:
Вид у наших новоспасенных действительно был довольно жалкий. Орк был изрядно побит, так, что с первого взгляда было даже невозможно определить цвет его кожи - совершенно невероятный зеленый оттенок едва узнавался за шрамами и кровоподтеками. Но держался он вполне сносно, и на лошади сидел уверенно и невозмутимо, в отличие от эльфа, поминутно теряющего сознание. Оно и понятно, орки вообще отличаются крепким телосложением и могут дать фору любому здоровяку, куда там до них хрупким и изящным Перворожденным! Да и характер у Данириэля, насколько я поняла, тот еще, так что вполне возможно, что ребята из Инквизиции били его
Ведьмак, окинув наше "прибавление" беглым взглядом, деловито закопался в сумке.
– Витольд, что-то не так?
– поинтересовалась я.
– Да нет, просто хочу найти кое-какие лекарства...
– Господин ведьмак, право же, не стоит!
– снова подал реплику Данириэль.
Ведьмак удивленно приподнял бровь.
– То есть?
Темный эльф улыбнулся той редкой улыбкой, о которой любят спорить психологи и искусствоведы, так и не сумевшие до сих пор ей придумать достойное название, именуя ее попеременно то улыбкой Джоконды, то - Мессии, излишне пафосно и нарочито, навешивая непосильный груз тяжелых метафор на легкое движение губ. Эта была улыбка человека сильного, гордого, прекрасно осознающего свое превосходство, свое неоспоримое величие, но по каким-то одному ему известным причинам ступившего на путь смирения.
Хотя... нет, может, я ошибаюсь. Такой портрет больше подходил Эльстану, причем, у меня иногда складывалось ощущение, что это было его постоянным, неизменным состоянием, с романтическим надрывом, от которого он, надо заметить, в последнее время честно старался потихоньку избавляться.
А вот у Данириэля никакого надрыва не было, только задорные смешинки так и скакали в пронзительных черных глазах, светящихся оптимизмом. Но улыбка действительно получилась такая... необычная.
– Правда, не стоит! Когда у меня восстановится магия, я смогу сам превосходно себя исцелить. Я же великий маг!
– тут же подмигнул он мне.
– Вот и замечательно!
– поддержала я идею наглого эльфа.
– Джен, - Эльстан снова принялся меня совестить, - но это же не сразу восстанавливается, на все нужно время!
– Данириэль, сколько вам нужно...
– Несколько часов, сударыня, - тут же ответил он.
– Я немного посплю, если вы не против, и за это время стану полноценным магом, по уши наполненным маной.
– Отлично!
– я довольно кивнула, и выжидающе посмотрела на Эльстана. Тот передернул плечами.
– Но... ему же больно...
Темный эльф только усмехнулся.
– Не смертельно. Только, сударыня, одна просьба.
– Слушаю.
– Зовите меня Дани, - и снова обворожительно улыбнулся, посылая мне горячий и, надо сказать, чертовски соблазнительный взгляд.
Я, честно говоря, несколько опешила от такого откровенного напора со стороны раненого, да к тому же еще и эльфа, что, учитывая их врожденный холодный темперамент, вообще в голове не укладывалось. Но это все же возымело свое действие. Не знаю, на что там рассчитывал "великий маг", но ворчать мне расхотелось. И сердиться тоже. Мое расположение духа стало приходить в норму, а настроение повышаться.
– Витольд, - обратилась я к ведьмаку, - у тебя есть обезболивающее?
Он кивнул и достал из мешка пузырек. Эльф с интересом его рассмотрел, долго принюхивался, потом, видимо, опознав состав зелья, очень
– Охренеть, какая фигня прикольная!
Думаю, и говорить не надо, что мы все... да, именно охренели. Эльстан так вообще чуть не свалился со своей Звездочки. Дани, заметив свою оплошность, неловко улыбнулся и воздел на меня абсолютно невинные очи.
– Ой, извини, - он изобразил крайнюю степень смущения, даже ресницами похлопал, - я не спросил сразу, при тебе материться можно?
Я прыснула.
– Да без базара, проблема ноль, - ответила я и честно попыталась не рассмеяться, увидев детскую радость в черных глазах эльфа.
Облегченно вздохнув, он залпом опустошил пузырек с "прикольной фигней" и, пожелав всем спокойной ночи, тут же уснул.
Мы переглянулись.
– Да, - протянул ведьмак.
– Джен, ты знаешь, до знакомства с тобой я думал, что меня уже ничто не сможет удивить, а тут, я понимаю, все только начинается.
Я широко раскрыла глаза.
– Я-то тут причем? Это вы, в конце концов, все затеяли!
– Да я не об этом, - так же задумчиво, вглядываясь вдаль, сказал он.
– А о чем?
Он как-то неопределенно пожал плечами, потом усмехнулся своим мыслям, вздохнул и покачал головой.
Мы прибавили шаг.
Однако скоро оказалось, что спешить нам некуда, поскольку пустившиеся по нашему следу воины Инквизиции не то отстали, не то попросту махнули на нас рукой и решили не догонять. Я, было, предположила, что, возможно, они задумали какую-нибудь военную хитрость, но Витольд только усмехнулся, ответив, что Чудесная Речка - слишком маленькая деревня для вынашивания таких крупных планов, и никто из-за пары сбежавших пленников там не будет строить "хитроумные ловушки", к тому же, если бы это для них имело какое-то значение, так легко нас бы не отпустили. Я не стала с ним спорить, рассудив, что уж кто как ни ведьмак должен знать о таких... гм... особенностях мелких деревушек.
Уже привычным способом мы обустроили полянку, выбранную для привала, сгрузили спящего эльфа, который даже не шелохнулся, только счастливо улыбался во сне.
– Сударрыня, - услышала я голос за своей спиной, от рычащего звука которого в первое мгновение даже вздрогнула, но потом сообразила, что в нашем пестром отряде появилась еще одна раса, и сейчас со мной заговорил молчащий до сего момента орк.
– Не рругайте Дани. Он добррый.
– Ну что вы, господин...
– Коррд, - представился орк с легким поклоном.
– Господин Корд, никто вашего друга не ругает, - развела я руками, - прошу вас, не обращайте внимания на наши перепалки.
Он коротко вздохнул, будто собираясь с мыслями, нахмурился, но потом все же на что-то решился.
– Сударрыня, вы тоже не обрращайте внимания на... Он действительно очень сильный маг. Но вот его манерры...
– он засопел, но потом все же продолжил.
– Он полжизни провел на ррудниках.
Я округлила глаза.
– Что?!
– Дани - бастаррд, - глухо проговорил орк.
– И его отец отдал его в Гномьи Шахты. С ррождения. Он воспитывался в ррабочем поселке при рруднике, а как только стал способен рработать, был отпрравлен в шахты. На пожизненное. Прравда, потом мы оттуда сбежали, - добавил он.