Элантида
Шрифт:
– Ладно, ладно, не кипятись!
– улыбнулась я.
– Не кипятись!
– фыркнул Дани.
– А как я его усыплял, ты бы видела! Хорошо, что он маленький еще, а если б взрослый? Пришлось бы мне часа три над ним скакать! И вообще...
– Витольд, - не выдержала я, - дай ему какие-нибудь капли! Не могу уже это шипение слушать - уши ломит!
– Сама виновата, - встрял Дани, - разозлила меня - терпи теперь.
Я махнула рукой.
– Ну и ладно, шипи, змей подколодный. Да, чуть не забыла - а убивать здесь никого нельзя?
Он замотал головой.
– Ни в коем случае. Одного убьешь... да что там, потревожишь просто - все примчатся. Их, конечно, как я уже говорил, мало, но на нас хватит. Да и потом - зачем? Мирная животинка, а мы у них вроде как в гостях...
Он так растерянно
– Тьфу ты, Дани, иди нафиг со своим пацифизмом!
– горячо возмутилась я.
– Я ничего такого не имела в виду, так, на всякий случай спросила, мало ли тут кто еще водится! А ты из меня уже тварь делаешь!
Он рассмеялся.
– Прикинь, и это - даже без использования ментальной магии!
– важно он поднял палец вверх.
– А, кстати, если серьезно, - он на мгновение задумался, - мне бы очень хотелось, чтобы тут больше никого не было.
Орк усмехнулся. Дани пояснил:
– Мы когда из Гномьих Шахт сбегали, там... В общем, дорога оттуда только одна была - через Старый Забой, это пещера такая. Но через него никто бежать даже не пытался - предпочитали на руднике сдохнуть или в карцере, но к той шахте близко никто не подходил. Даже правило такое было - кто в Старом Забое сгинул, того даже искать не будут. Никогда. Потому что - всё. А сгинувшим автоматически считался тот, кто туда сунется. Потому что войти туда можно, а вот выйти... Хотя, это тоже как посмотреть... Вот нам с Кори, например, это удалось, - эльф довольно заулыбался.
– Просто у этого правила была одна маленькая приписка. Выживший в Старом Забое получает свободу, за что бы он до этого не мотал срок. Его оправдывают без суда. Конечно, - горько усмехнулся Дани, - в этом была доля истины - прошедшие Забой действительно получали свободу... навсегда. Только вот в живых никто не оставался. Может, эта приписка, на самом деле, была просто шуткой тюремщиков, но официальную силу все-таки имела.
– И вы с Кордом, конечно же, не преминули этим воспользоваться?
– А как ты догадалась?
– он невинно похлопал глазками, но потом рассмеялся и кивнул.
– Да. Именно это мы и сделали. Не скажу, что прогулка была приятной, но у нее оказалось три неоспоримых плюса, которым я обязан по гроб жизни. Во-первых, мы реально вышли на свободу, что, учитывая мой пожизненный срок, уже большое... да не то, что большое, а вообще - великое достижение. Во-вторых, именно там у меня открылся магический дар. Поясню, в теории я какими-то азами Гномьих заклинаний владел, но понятия не имел, как все это применялось на практике. А там... ну ладно, я буду по порядку говорить, потом расскажу, что - там. В общем, без магии от нас бы не то, что косточек - пыли бы не осталось, - он снова достал свою трубку, раскурил и смачно затянулся, прикрыв глаза.
– В принципе, магом я стал тоже не совсем просто так. Еще на рудниках я очень хорошо овладел одним замечательным даром, которому я тоже обязан жизнью - я стал очень хорошим вором. А знаешь, - хмыкнул он, - воровать из-под носа у стражников - это тоже уметь надо. А я умел. И когда в этом Забое нас приперло по-крупному, я... сам не знаю, откуда надыбал совершенно уникальный магический канал, которым пользуюсь и по сей день.
Мы все, честно говоря, несколько опешили. Про то, как воруют магические артефакты, мне слышать приходилось - слава богу, моя юность не была обделена книгами, и за время нашего путешествия я отнюдь не забыла, как давным-давно зачитывалась фантастикой, Говардом, например, его легендами о Конане-Варваре, знакомыми каждому, практически, с детства. Но вот чтобы воровали "магические каналы", это было чересчур даже для меня. Дани усмехнулся в ответ нашим удивленным взглядам.
– Да, Джен. Такое тоже бывает. Всё прут, даже магию, прикинь - жизнь какая? Ладно, если серьезно... Честно, не знаю, откуда я этот канал натырил, но магии там дохренища. Хотя я и без него сейчас уже ману могу извлекать, откуда ни попадя, но тогда это нас просто спасло. И, наконец, в-третьих - я продолжаю - я, наконец, понял, что за фигня в этом Старом Забое, а для меня это тоже было жизненно важно, поскольку, как ты уже поняла, любопытство для меня - страшная болезнь, от которой, может, и не умирают, но жить с ней просто невозможно.
Он опять сделал паузу. Мы слушали, затаив дыхание, никто его даже не перебивал - в кои-то веки, хотя очень хотелось. Но мы все же не подгоняли нашего повествователя, который вовсю нас интриговал, явно испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие. От дыма его трубки уже нечем было дышать в узком коридоре подземелья, но никто не произносил ни звука, дабы не сбить его с мысли. Наконец, он продолжил, поблескивая своими пронзительными черными глазами, которые даже светились в темноте.
– Под Старым Забоем было кладбище гномов. Раздолье и... мгновенная смерть для любого некроманта. Для той нежити, что там обитала, все человеческие заклинания - как об стенку горохом, - у него даже голос стал каким-то потусторонним, он уже не шипел, не хрипел, но говорил очень тихо и как-то глухо и отрешенно, словно сейчас был не здесь, с нами, а - там, в Старом Забое. У меня даже мурашки пошли по коже.
– Нет, теоретически, для хорошего некроманта не существует разницы в расах, и ритуал для всех один, что для людей, что для орков, эльфов или гномов, только силы нужно чуть больше, но там был другой случай. То кладбище было проклято. Древним гномьим проклятием, - он судорожно вздохнул и снова замолчал, погрузившись в воспоминания, но уже надолго, даже побледнел слегка.
– Ну?
– наконец, не выдержала я, когда молчание затянулось.
– Как вы оттуда выбрались?
Он вздрогнул от неожиданности, потряс головой, с силой вытаскивая себя из глубины забытых событий и чувств, которых, видимо, уже давно считал сгинувшими бесследно, потом неуверенно передернул плечами и вымученно улыбнулся.
– Не знаю... повезло, наверное...
– Дани, - я хотела его приободрить, но неловко замолчала, к стыду своему, не найдя слов, которые были бы уместными в данной ситуации.
Однако, к счастью, никаких слов не потребовалось. Через мгновение он встряхнулся, сбрасывая с себя груз болезненных воспоминаний, и задорно мне подмигнул.
– Да ладно, что было - то было, - уже нормальным голосом заговорил он.
– А если честно - правда, не помню, как выбрались. Вот что охренели мы там по полной и обос... ой, извини, в смысле - испугались сильно - это я помню. А в остальном... в общем, стали мы героями, можно сказать, не приходя в сознание. Нет, Кори еще молодцом был, а я на то время вообще ничего, кроме этих рудников не видел, а тут - нате, пожалуйста! Я думал, он со мной вообще после этого разговаривать не будет - все-таки, это была моя бредовая идея туда сунуться.
– А я и не рразговарривал, - вставил свое слово орк.
– Я после той пещерры вообще трри дня рразговарривать не мог.
Дани рассмеялся, легко и непринужденно.
– Да, кстати, извините, что я тут раскис маленько, - несколько смущенно заговорил он, - даже не думал, что меня так расколбасит... Ну что? Перекурили? Тогда пошли дальше, господа путешественники, - и тут же двинулся дальше.
Мы только развели руками, учитывая, что инициатором и перекура, и привала, являлся только Дани, и, собственно, только его мы и ждали. Орк многозначительно вздохнул, давая понять, что нам еще повезло.
– Кори, хватит на меня жаловаться!
– возмутился Дани, не оборачиваясь.
Орк повернулся к нам, вытаращив глазки-бусинки, словно ища справедливости. Это было так умилительно, что мы тут же расхохотались, и тогда уже пришла очередь удивленно хлопать глазами Дани. Корд расплылся в донельзя счастливой улыбке - он был отомщен. Справедливость восторжествовала. Поняв, в чем дело, Дани тоже рассмеялся, потом махнул на нас рукой. Мы двинулись дальше.
Глава 17.
Маленький толстенький человечек, заложив руки за спину, расхаживал по очень красивой, хотя несколько мрачноватой и даже довольно чопорной гостиной, с любопытством рассматривая гербы, развешанные на стенах, украшенные крупными рубинами и черным жемчугом. Это нехитрое занятие так его увлекло, что он то отходил подальше, чтобы охватить взглядом полную картину, то, наоборот, подходил к самым гербам, даже вставал на цыпочки, пытаясь лучше разглядеть огранку драгоценных камней, проводил по ним пальцами, одобрительно кивал в ответ своим одному ему известным мыслям или иногда возмущенно причмокивал, покачивая головой.