Элантида

Лихницкая Валерия

Он вздохнул. Можно, конечно, было не беспокоиться и просто подождать, когда его интуиция перестанет бить во все колокола и придет в норму, но... а что, если это случится слишком поздно? Если тогда уже ничего нельзя будет изменить? Но, с другой стороны - что изменить? А если это просто нервы, и больше ничего? То есть, все в порядке, а он один совершенно необоснованно разводит панику на ровном месте? Ведь кроме него, кажется, все счастливы, и никаких видимых причин для беспокойства нет... Но интуиция, она же его никогда не подводила... Он всегда точно знал, какое решение нужно принять, что нужно сделать, он никогда и ни в

чем не сомневался. Даже еще в юности, бывая на охоте, он всегда знал, когда ему угрожает опасность, а когда - нет, и это, опять же, без всякой магии. И сейчас... уже не первый день, да что там - не первый месяц!
– он чувствовал, что все идет не так. И, как ни странно, ничего не мог с этим поделать.

Его пытливый разум сразу же пасовал, стоило ему подумать о том, что его беспокоит, а все вокруг тут же принимались убеждать его, что ничего такого не происходит, что все - правильно. И мало-помалу он тоже стал в это верить. Но в последнее время то ли концентрация этого чего-то превысило допустимые нормы, то ли он научился, наконец, бороться с этим странным влиянием, по крайней мере, от него ушел покой и сон, оставив лишь ощущение болезненной неуверенности в своей правоте и... в окружающем мире. Нет, был, конечно, еще один вариант - что он просто сошел с ума, и у него началась паранойя, но этот вариант его совершенно не устраивал. Однако он прекрасно понимал, что как раз такое объяснение больше всего подходит к его ситуации.

Он застонал. Портные тут же испуганно замельтешили, начали за что-то извиняться, хотя их вины не было никакой.

– Что, нервишки шалят?
– он вздрогнул, услышав насмешливый голос своего наставника, и тут же укололся на самом деле.
– Или же вас кто-то обижает?

От этого вопроса все замерли. И он тоже, хотя точно знал, что уж ему-то бояться нечего. Просто когда такие вопросы задаются таким тоном, еще и с таким холодным огоньком в глазах, и... когда их задает Великий Инквизитор, поневоле начинаешь чувствовать, как земля уходит из-под ног, а по спине бегут ручейки холодного пота.

– Н-нет, что вы...
– стараясь казаться спокойным, ответил молодой человек, но голос предательски сел, выдавая его состояние.

Архиепископ улыбнулся.

– Ва-аше Величество!
– протянул он, разведя руками.
– Если бы я не знал вас с детства, то решил бы, что вы меня боитесь!

– Как хорошо, что вы знаете меня с детства!
– усмехнулся король, совладав с собой.
– А если бы вы еще появлялись более заметно, а не так неожиданно, то подобных вопросов у вас бы не возникало.

– Прикажите мне, Ваше Величество, и я буду появляться только после того, как обо мне объявит этот милый человек при входе... могу даже записаться на аудиенцию, - он церемониально поклонился, выражая взглядом полную покорность.

Король нервно прикусил губу.

– Ваше Святейшество, - ледяным тоном проговорил он, - разве я дал вам повод считать, что...

– Нет-нет-нет, вы правы. Я несколько перегнул палку, - замахал руками Архиепископ.
– Право же, у меня нет повода сомневаться в вашем хорошем отношении ко мне, коим я столь дорожу. Даже если бы оно и было, то после того, как вы приняли решение жениться на моей племяннице, оно тотчас же растаяло бы.

Король знаком отпустил бесчисленных портных, снующих вокруг него, оставаясь с Архиепископом наедине.

–

Чего вы хотите, господин Гаронд?
– неожиданно спросил он, когда дверь за ними закрылась.

– Я?
– рассмеялся Архиепископ.
– Того же, что и все остальные. Счастья.

Король усмехнулся, прошелся по комнате и сел в кресло.

– Никогда не понимал вас, Ваше Святейшество. А сейчас - и того меньше, - задумчиво проговорил он.

– Что же тут непонятного?
– пожал плечами Гаронд.
– Все так просто...

– То-то и оно, - покачал головой молодой человек.

– Мальчик мой, вам просто надо отдохнуть, - вздохнул Инквизитор.
– Вам всюду мерещатся заговоры, даже там, где их нет.

– Разве я что-то сказал про заговор?
– король приподнял бровь.

– Нет, - хмыкнул Гаронд, ничуть не смутившись, - и это меня радует. Огорчает только лишь то, что в вашем голосе звучат нотки недоверия.

– Ну что вы, - небрежно отмахнулся Рагнар, - если бы это было так, разве я сейчас занимался бы приготовлениями к свадьбе?

Гаронд слегка поклонился.

– В таком случае, вы должны понимать меня, как никто другой. Я - инквизитор, вы - король. А люди... Людям свойственно судачить о тех, кто стоит выше них, так сказать, о "власть имущих". Наши имена обрастают легендами, а поступки - подробностями, порой такими, какие и придумать-то сложно. Но для народа нет ничего невозможного. Нам приписывают дела, которых мы не совершали, грехи, в коих мы не виноваты, и многое, многое другое. Такова цена власти, Ваше Величество. Зачастую люди винят нас в своих неудачах, в своей несчастной судьбе - это очень удобно, ведь не каждый может набраться смелости, чтобы признаться себе в том, что сам допустил ошибку или встал на неправедный путь. Так было и будет всегда. Людей не исправишь - такова их природа.

Губы короля тронула легкая улыбка.

– Как у вас все складно получается...

– По-вашему, я неправ?
– удивился Гаронд.

Король только пожал плечами.

– Я не знаю... По-моему, я неправ, - признался Рагнар, - только никак не пойму, в чем...

– Не берите в голову, Ваше Величество, - отмахнулся Архиепископ.
– Это нервное. Рекомендую после свадьбы немного отдохнуть, устройте себе медовый месяц, что ли... В конце концов, король такой же человек, как и все, и вполне заслуживает того, чтобы хотя бы на пару-тройку недель забыть о государственных делах и подумать о себе.

– Что-то я себе это не очень хорошо представляю!
– грустно улыбнулся король, откидываясь на спинку кресла.

– А что тут представлять?
– непонимающе усмехнулся Архиепископ.
– Надеюсь, вы не собираетесь перед всеми отчитываться? Вы - король и, кстати сказать, хороший - вами народ, между прочим, доволен... Вот мной - нет, но я - это другое дело. В каждой системе должен быть свой отрицательный персонаж, на которого можно будет спустить всех собак, иначе жизнь государства будет скучна, как пресный суп. Человек по своей природе - борец, и ему нужно создавать видимость опасности, скрытого или явного врага или что-то в этом роде - об этом я вам только что говорил. Вам повезло больше - вас народ врагом не считает. На это у него есть я. Однако что-то я отвлекся, - покачал головой Гаронд.
– Вы так внимательно меня слушаете, что я поневоле начинаю читать лекции.