Элдрич

Лейк Кери

– Сейчас ты не в опасности.

Боги, этот человек был неумолим.

Он поднял бровь с ожидающим выражением.

– Хорошо. Хорошо! Да, ты пробуждаешь во мне желание. Теперь доволен?

– Очень.
– Он взял еще одну ложку, на мгновение облизнув ее, и этот вид заставил мои бедра задрожать.
– Ты снова краснеешь.

– Это из-за камина, — холодно ответила я.
– И из-за моего раздражения. Мне жарко.

– Ты, должно быть, невероятно горячая внутри, раз у тебя такие розовые щеки.

Веселье в его голосе усилило мое раздражение.
–

Если ты настаиваешь на том, чтобы дразнить меня, то я займусь книгой.
– Я подняла книгу и притворилась улыбающейся, прежде чем положить ее обратно на колени.

– И боюсь, что наблюдение за тем, как ты читаешь, только вызовет у меня желание снова ускользнуть.

– Ты так отчаянно жаждешь удовлетворения, что банальность читающей женщины возбуждает тебя?

– Я нахожу тебя неотразимой с книгой в руках. Осмелюсь сказать, что редкая женщина приложит усилия, чтобы выучить заклинания и...
– Он поднял вторую книгу с маленького столика рядом с креслом-качалкой.
– Необычные ритуалы смертных.
– Он нахмурился и опустил ее обратно.

– Не многим женщинам разрешается читать. На самом деле, это было против законов прихода.

– И все же ты научилась.

– Мой дед настаивал на этом. Он всегда говорил, что образованная женщина — прекрасное и грозное создание.

– Похоже, он был Благочестивым мужчиной.

– Он был.
– Я улыбнулась, вспомнив, как он тайком приносил мне книги.
– Мне повезло, что он меня воспитал. На то время, которое мне было дано.

– Ну, как насчет такого соглашения... Я буду носить надлежащую одежду, если ты согласишься читать в уединении.

– Это действительно влияет на тебя?

– К сожалению, да. Как и твой дед, я был воспитан так, чтобы восхищаться красотой умной женщины.

– Рикайя тоже читает?

– Рикайя читает, но она предпочитает сказки о принцах и девушках, которые любят друг друга.

– И ты считаешь это глупостью, — сказала я без выражения.

– Я считаю это непрактичным.

– Ты не веришь в любовь, — возразила я.

– Я скептически отношусь к вечной любви. Она кажется мимолетной и непостоянной, что заставляет меня сомневаться в ее смысле.

Я скрестила руки.
– Пожалуйста, объясни подробнее.

Он вздохнул и медленно кивнул.
– Представь себе шторм на море. Несравненную силу, одновременно мощную и...поглощающую. Настолько захватывающая, что уносит тебя в глубину, не давая тебе этого осознать. И сначала все прекрасно. Волны, восторг, — протянул он с ленивой интонацией.
– Ты настолько слеп от любви, что едва замечаешь черную бездну, подкрадывающуюся к твоим ногам.

– И что это за черная бездна?

– Разочарование.
– Он уставился в сторону камина.
– Осознание того, что то, что ты считал экстазом, на самом деле было гибелью любви.

– Ты не веришь в любовь. А это значит, что ты отвергаешь эфирийскую идею о суженных.

Его глаза загорелись так, что я засомневалась в правдивости этого утверждения.
– Это ты

вычитала из моего цинизма?

– Думаю, ты читала не те сказки.

– А как поступают девушки из твоих сказок?

– Во-первых, они не глупы, чтобы плыть в шторм. Во-вторых, они не боятся бездны, какой бы огромной она ни была. То блаженство, которое ты описал, — это то, что имеет значение, даже если сама любовь мимолетна. Ее ценность не уменьшается из-за непостоянства. Иногда лучше не знать, что ждет внизу.

Его губы дрогнули, глаза сузились, устремившись на меня.
– Боюсь, ты бросаешь вызов моей циничной натуре, лунная ведьма. Возможно, это одно из твоих заклинаний.

– А может быть, где-то глубоко в черной пустоте твоего измученного сердца ты все-таки веришь в сказки. А теперь, если позволите, я пойду поищу тихое, уединенное место, чтобы почитать.

ГЛАВА 10 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Зевандер с силой опустил кувалду, разбив блестящий черный камень на мелкие осколки — руду из исчерпанного месторождения, которую переплавили бы и использовали для изготовления оружия. В редких случаях им удавалось отколоть небольшие кусочки вивикантема, которые они были вынуждены сдавать надзирателям, иначе рисковали подвергнуться невообразимому наказанию.

Иногда даже смерть, в зависимости от размера камня.

Неумолимая жара обжигала его спину, а мышцы блестели от пота.

Не так давно он едва мог выдержать солнце соласиона так долго, да и поднять молот в руках, которым теперь он владел с легкостью, тоже было не под силу. Его когда-то худощавое телосложение увеличилось вдвое, а мышцы стали гораздо более привычными к изнурительному труду. Он стоял на грани между юношеством и зрелостью — достаточно взрослый, чтобы обладать стальными чертами мужского лица и мудростью почти двух десятилетий,

но все еще слишком молодым, чтобы пережить те ужасы, которые он видел за время работы в шахтах.

– Помедленнее, ты, энергичный ублюдок. Ты нас позоришь.
– Равецио, его сокамерник, поднял молот на плечо, его грудь поднималась и опускалась от напряжения.

Зевандер улыбнулся и провел тыльной стороной ладони по влажному лбу.
– Я не виноват, что ты работаешь, как пьяный книжный червь после ведра эля.

Равецио фыркнул и опустил кувалду на камень, разделив его пополам.
– Я бы предпочел всю жизнь анализировать книги, чем заниматься этой херней. Включая ведро эля.