Элдрич
Шрифт:
— Мы могли бы попросить наших вассалов в Венефикарисе сопровождать вас. — Этот голос принадлежал ближайшему советнику короля Сагарина, лорду Белтэйну.
— Нет, — ответил Зивант, словно его обидела эта идея. — Я сам найду принца. Джерет не собирается его убивать.
– Почему вы так уверены в этом? — спросил лорд Белтэйн.
– Король Джерет сталкивается с серьезной угрозой со стороны наемников, число которых растет, а Сагаэрин неоднократно отказывался посылать помощь.
– Да, я хорошо знаю о Каэле Вексмуре и его банде наемников. Мы потеряли из-за него почти десять
– В голосе Зиванта слышалась горечь.
– Король Сагаерин не заинтересован в том, чтобы посылать своих людей на верную гибель.
– Но армия Каэла Вексмура растет и растет из-за нашей бездеятельности. Кто может гарантировать, что он не станет угрозой для Никстероса!.
– Вы знаете не хуже меня, чего хочет Каэл Вексмур.
– Зивант понизил голос, но Казимир все равно мог разобрать его слова.
– Мести. За свою мать. За свою сестру. Его гнев направлен на Джерета. Джерет был бы чертовски глуп, если бы убил принца Дорджана. Он просто играет на страхах Сагарина как отца. Я буду вести переговоры с Джеретом, чтобы сохранить мир между Солассиосом и Нюкстеросом и обеспечить безопасное возвращение принца.
– Вы думаете, они направляются к водопаду Лунамарис, сэр? — спросил его заместитель.
– Они были бы глупцами, если бы направились на север. Между карнификанами и драконами у них было бы мало шансов добраться до канала Австралиус.
— Капитан Зивант! — Стражник пробежал по тому же коридору, где скрывались Казимир и Равецио, проскользнув мимо них. — Леталиш сбежали. Виночерпий мертв.
Зивант выдал яростный рык.
– Найдите их! Обыщите замок. И когда найдете, их нужно распять
– Распять?
– Странно было слышать даже малейшее колебание в голосе стражника, учитывая их ненависть к Леталишам.
– На каком основании?
– Заговор с целью похищения принца. А теперь идите. Я немедленно отправляюсь в Лунамарис-Фолс. Успокойте толпу. Обеспечьте безопасность короля и найдите этих мерзких убийц. Они оказались бесполезными, и я хочу, чтобы их казнили до конца дня.
ГЛАВА 9 МАЭВИТ
Звуки хрипов и тяжелого дыхания привлекли мой взгляд к тому месту, где Зевандер стоял в главной комнате лачуги на импровизированной лестнице, которую он соорудил из дерева гроба дяди Рифтина. Сильный снегопад прошлой ночью обрушил гнилые ветки деревьев, вплетенные в соломенную крышу, пропустив холодный ветер, который не смог охладить меня, так как я чувствовала себя в тот момент очень горячей. Не в то время, когда его обнаженный торс блестел от пота, а мышцы напрягались от тяжелой работы.
Это мешало мне сосредоточиться.
– Сосредоточься на задаче, Мэвис. Сосредоточься на задаче, — пробормотала я, нарезая колючий корень, который я достала из шкафа, в миски с тушеными помидорами, которые мы нашли в кладовой. Ты
Конечно, это было сделано специально, словно он последние несколько дней специально пытался меня соблазнить.
Стон от напряжения заставил меня снова взглянуть на него, и я обнаружила, что смотрю на его изящно высеченное тело, которое напрягалось под тяжестью крыши, которую он буквально держал в одиночку. Чистая сила и напряжение в его теле заставили мое сердце биться чаще, когда я представила, как мои пальцы скользят по глубоким ребрам и стальным плоскостям. Я не должна была так завороженно смотреть на него — сильного и опытного убийцу — выполняющего простые задачи в нашей лачуге, но, боги, каждый взгляд разжигал огонь внутри меня.
– Это раздражает, — возражала моя голова.
Три полных и бесплодных дня пролетели с тех пор, как я предложила нам побыть порознь. Три дня бесконечного чтения рядом с Алейсеей. Три дня хождения по комнате и молитв богу, в которого я давно перестала верить.
Три дня обхода Зевандера и затяжных взглядов, которыми мы обменивались мимоходом. Случайные прикосновения его пальцев. Разочаровывающие напоминания о том, чего мы оба так жаждали.
Я теряла рассудок в однообразном ожидании.
Ожидании.
Ожидании.
Последние два утра мы тренировались, вызывая простые глифы, что по-прежнему давало весьма неоднозначные результаты, когда дело касалось моего костяного кнута. По вечерам мы сидели у костра, обсуждая прошедший день и потягивая горячий чай. Казалось, что мы отдалились друг от друга исключительно в сексуальном плане, но по мере того, как наша дружба продолжала расцветать, чем больше времени я проводила с ним, тем труднее было игнорировать все то, что делало его таким магнетически привлекательным. Желанным.
Еще один взгляд, и мой взгляд задержался на одном из его многочисленных шрамов, слабом, но заметном. Возможно, он промелькнул перед моими глазами уже десятки раз, но именно в этот момент я заметила его странную форму. Он не был похож на рану, полученную в бою или драке, и даже не на рану от удара кнутом — я видела много таких на его теле. Эта была слишком зловещей, словно она была нанесена острым инструментом. Он говорил о пытках. О такой муке, что у меня по коже пробежал озноб. В какой-то момент своей жизни он сильно страдал. Я не могла думать об этих издевательствах и вместо этого переключила свои мысли на что-то другое.
— Я читала записки Элоуэн о лечении... Может быть, я принесу немного теневого корня и лисьего корня из леса, где я видела, как она их собирала.
— Я принесу их для тебя.
В животе закрутилась боль разочарования. Чем дольше я оставалась в этом месте, тем более разреженным казался воздух, и хотя я ценила Убежище за то, что оно защищало от всего, что бродило вне внешнего мира, в нем царила духота и застой.
– Может, я пойду с...
– Я обернулась и увидела, что он слегка наклонился ко мне, руки упершись в балки над головой, растягивая длинные мышцы и сухожилия, от которых у меня защемили пальцы. Каким бы жестоким ни было его тело, он был прекрасен. Каждый шрам — знак силы, который я хотела проследить кончиками пальцев. Чтобы почтить его стойкость и выживание нежнейшими поцелуями.