Элдрич
Шрифт:
По другую сторону от них я увидела Зевандера, стоящего ко мне спиной и смотрящего на мерцающий портал.
Я перешагнул через колючие кусты, не обращая внимания на то, как они цеплялись за мои брюки.
– Зевандер?
Он не шевелился. Не обернулся, чтобы ответить на мое неуклюжее приближение, словно он меня вообще не слышал.
Я двинулась, чтобы сократить расстояние между нами, осторожно приближаясь, когда до моего уха донеслись шепотки.
– Те'игнирет абисира. Те'игнирет абисира. Те'игнирет абисира. Те'игнирет
– Он повторял эту фразу короткими, неистовыми вздохами, из его рта вырывался белый туман.
Тихие, осторожные шаги привели меня еще ближе. Достаточно близко, чтобы увидеть черное пламя, мерцающее в его ладони. Он поднял ее к мерцающему барьеру перед ним, который трепетал и колебался, но не сгорал.
– Зевандер? Что ты делаешь?
Он по-прежнему не отвечал.
Я протянула руку, чтобы схватить его за руку, но, не успев произнести ни слова, он резко повернулся ко мне, а в другой руке у него был топор, которого я не заметила.
– Зевандер!
– Я подняла руку, чтобы защитить лицо, словно это могло защитить меня от острого, блестящего лезвия.
Темные, безумные глаза пронзили меня с дикой силой.
– Зевандер, это я. Мэйвис.
– Я старалась говорить как можно более ровным голосом, учитывая дрожь в горле.
Он опустил брови, темные зрачки сузились, а взгляд стал более резким. Он поморщился и уставился на топор в своей руке. Рыча, он отбросил его и бросился вперед, схватив меня за руки и притянув к себе.
– Черт возьми.
– Он обнял меня, его кожа была теплой, несмотря на холод, но его мышцы дрожали. Сжимая мои плечи ладонями, он отступил, держась на расстоянии вытянутой руки, а его глаза лихорадочно сканировали меня.
– Я не причинил тебе боль? Я не причинил тебе боль, правда?
– Нет. Я в порядке.
– За исключением холода, который остался в моей груди.
– Слава богам.
– Его мышцы расслабились от облегчения, и он отпустил меня, проведя рукой по лицу, прежде чем положить ее на бедро.
– Что ты здесь делаешь?
– Я рубил дрова. Мне показалось, что я что-то услышал.
– Он повернулся к лесу, нахмурив брови.
– Последнее, что я помню, — это то, что я стоял у входа в лес.
Мышцы моего лица напряглись, пытаясь скрыть охватившее меня беспокойство.
– Ты все время повторял te’igniret abysira. Что это значит?
Его и без того встревоженный взгляд потемнел.
– Это примирийский. Это значит сожги его
Я взглянула на арку.
– Сожги барьер? Это возможно?
– Похоже, нет. И это хорошо.
– Он уставился в пространство, не фокусируя взгляд.
– Странно, я даже не помню, чем занимался минуту назад.
– Еще минуту он смотрел в пространство, а потом его взгляд вернулся ко мне, оценивая меня, стоящую в одеяле.
– Что ты здесь делаешь?
– Помимо того, что я заметила, что ты без одежды, я рада сообщить тебе, что с Алейсеей произошли изменения.
– Она проснулась?
–
– Что звучало гораздо менее впечатляюще, когда было сказано вслух, что подтвердилось, когда он нахмурился.
– Тебе кажется. Ты не уверена?
– Это произошло очень быстро. Мне показалось, что она произнесла мое имя... но потом она осталась в состоянии оцепенения. Поэтому я начала сомневаться.
Он на мгновение задумался, потерев затылок рукой, словно все еще испытывал напряжение от произошедшего ранее.
– Возможно, заклинание теряет силу.
– Да.
– Мое выражение лица, должно быть, отражало конфликт, все еще бушующий в моей голове.
– Это хорошо. Прогресс.
– Да.
Он наклонил голову, привлекая мое внимание.
– Итак, кто из нас вызывает у тебя беспокойство? Я или она?
– В некоторой степени оба, но...
– Я снова замялась, не решаясь говорить, опасаясь, что он отвергнет меня или обвинит в потере рассудка.
– Что-то...принуждает меня.
– В каком смысле?
– Помнишь голос, о котором я тебе рассказывала? Голос Морсаны?
– Когда он кивнул, я продолжила: - Я помню, что ты сказал о воле Владетеля, и это имеет смысл. Но я чуть не убила ее, Зевандер. Я чуть не превратила ее в прах, как Эловен.
– Я уже говорил тебе. Твоя магия связана с тьмой. Но это все равно твоя воля.
Именно этот страх давил на мои ребра.
– Если моя воля — убить ее?
– В таком случае я бы задавал вопросы не тебе, а твоей сестре. Что в ней так привлекает твой инстинкт?
– Я не знаю. Полагаю, я не узнаю, пока она не проснется. Но сегодня я заметила кое-что.
– Я указала на примерное место на своем теле.
– Странная опухоль на ее боку, окруженная черными венами, как у тебя, но еще хуже. Это симптом твоего проклятия, не так ли?
– Насколько я знаю, да.
– Возможно ли, что она тоже проклята?
– Мое проклятие, как говорили, было проклятием Сейблфайра. Смертный никогда бы не выдержал такого.
Я тихо вздохнула, не зная, чувствую ли я облегчение или разочарование.
– Тогда, возможно, это не то же самое. Мне просто показалось странным, насколько это похоже. Кстати, твое проклятие ухудшается?
Он нахмурился и приложил руку к шраму, словно стесняясь его.
– Оно распространяется. Это происходит, когда я лишаюсь вивикантема.
– Так это физический признак твоего недомогания?
– Полагаю, да.
– Он протянул руку.
– Можно мне мой плащ? Довольно холодно.
– Конечно.
– Я подошла ближе, протянула ему рубашку и плащ и осторожно потянула за руку, которой он прикрывал шрам, опуская ее с лица.
– Ты не менее красив.
Его губы дрогнули.
– Этот шрам отлично справляется с отпугиванием.
– Дело не в шраме, Зевандер. Дело в том, как ты его носишь, как будто любой, кто на него посмотрит, может превратиться в камень.