Элоиз
Шрифт:
А теперь я другая. Стоит мне заподозрить ложь, я сразу прячусь в раковину. Мне было жаль Джулиану, но если она не будет со мной откровенна, я и сама не собираюсь откровенничать, подвергая свою психику опасности.
Своей холодностью Джулиана оттолкнула меня, и во мне сработал инстинкт самосохранения. Это очень и очень печально. Я всегда восхищалась ею, а за этот день просто сроднилась с ней как с матерью. Что было большой ошибкой с моей стороны.
Конечно же, она не моя мать – она мать Элоиз. Ее волновала только собственная дочь, и чтобы она ни делала –
Нужно было как-то выходить из этой ситуации.
– Джулиана, – сказала я после некоторых раздумий. – Мне совсем не хочется расстраивать вас, ведь я очень хорошо понимаю ваше горе… Я и сама горюю по Элоиз. Но сейчас мы не в состоянии помочь друг другу, и мне нужно отправляться домой. Если честно, мне необходимо сейчас побыть с Крисом, со своими детьми. Я полагала, что помогу вам, а вы мне, потому что мы обе чувствуем какую-то недосказанность, связанную со смертью Элоиз. Но у меня сейчас нет сил. Мне нужно вернуться к своей семье и набраться сил.
Я была совершенно подавлена. Я подвела Джулиану. А еще раньше я подвела Элоиз, потакая ее сумасбродным затеям и доморощенным способам самолечения.
Ну вот, я опять отступаю, чувствуя малейшую опасность для себя. Наверное, я не очень хороший человек, если мне хочется бежать ото всего этого. Бежать ото всех этих призраков и сновиденческих стояний на краю пропасти в обществе своей мертвой подруги, хотя на самом деле она лежит в сырой земле на кладбище Сент-Талланус.
Это был предел. Я устала, мне одиноко, я хочу уехать. Нужно вызвать такси до дома, а оттуда я позвоню Крису. Мой милый, любимый, строгий Крис. Мой спасательный круг, моя соломинка, любовь всей моей жизни.
Сочувственно покачав головой, Джулиана взяла меня за руку и усадила обратно, позвала Энни и попросила ее вызвать такси. И уже через двадцать минут я была в дороге. Я сидела на заднем сиденье, подобрав ноги, и набирала Крису. Тихо роняя слезы, я ждала, когда же он снимет трубку, поговорит со мной, успокоит.
Вернувшись в Тэлланд, я завалилась в постель и сразу же уснула. Я так и не дозвонилась Крису – ни с мобильного, ни с домашнего. Впрочем, я не долго пыталась, так как была совершенно в разобранном состоянии. Да и какой был бы толк от этих разговоров? Ну чем бы он мне помог? Мир рухнул, и этого было не изменить. Я вернулась в свое прежнее состояние, рухнула вниз – туда, где нет надежды, а одно лишь отчаяние. Хотелось только одного – убежать, провалиться в сон.
Выпив снотворное и надев повязку на глаза, из тех, что выдают в самолетах, я залезла под свое любимое пуховое одеяло и приготовилась. Только к чему – уж не к бегству ли от депрессии? Да, к сладостному бегству в сон, чтобы положить конец этой муке. Боже, как пафосно. У меня же нет мыслей о самоубийстве, как в прошлый раз. Мне просто хотелось забыться – не навсегда, конечно: просто нужно выключить мозг хотя бы на несколько часов.
Голова вскипала, и не виделось уже никакого выхода. Мне требовалось маленькое самоуничтожение в виде сна.
Я что-то там говорила про конец мукам, про душевный покой, про
Потому что в мой такой желанный сон мстительно вкралась Элоиз. Она была разгневана. Она пришла, чтобы упрекать меня.
Она вытащила меня из постели и закинула далеко-далеко от нашего домика в Тэлланде – на какие-то скалы посреди бесконечного верескового болота. Невероятно, но сновидение было реальнее самой реальности, потому что я чувствовала холод, запах торфяника и ледяной отсвет звезд. Я стояла босиком на камнях в своей смешной пижаме – я даже чувствовала их острую поверхность подошвами своих ног. Облако-призрак гневно пульсировало тусклым светом.
– Ну что тебе нужно, Элоиз? – устало спросила я.
– И ты еще спрашиваешь? Ты почему сбежала? Вот в этом ты вся. Мне нужна твоя помощь, а ты думаешь только о себе. Я искренне надеялась, что ты мне поможешь, так нет же. Никакого толку от тебя.
«Никакого толку от тебя…» Сколько лет я слышала эти слова. Ну конечно же, Элоиз права. Как говорила моя мама, что есть – что нет.
Я попыталась поспорить с призраком:
– Знаешь что, Элли. Может, я самый бесполезный человек на свете, но зато я жива. Да, мне плохо, но я поправлюсь. А ты останешься все там же. Потому что ты умерла. Ты лежишь на кладбище. Поэтому оставь меня в покое. Особенно после того, что ты ни словом не обмолвилась об Артуре. А Тед мне сказал. А ты – ни разу за всю жизнь.
Раздался такой душераздирающий вопль, что я едва не упала.
– Никогда, – сказала Элоиз, – никогда больше не…
И она исчезла. А я осталась заперта в тревожном сне, на этот раз – уже безо всяких видений.
Кто-то склонился надо мною. В голове туман, боль пульсирует в висках – я ведь заснула на таблетке. Пытаюсь разлепить глаза, но вижу лишь смутную тень, нависшую над моим изголовьем. Я закричала. Я знаю, что это Элоиз, она опять пришла за мною, чтобы утащить меня в свой Бодмин Мур.
– Кэти, успокойся, все хорошо, это я.
– Крис? – говорю я, но язык меня не слушается. – Крис, это правда ты? А что ты тут делаешь?
– Как что? Я приехал за тобой.
– Так ты же в Лондоне.
– Нет. Я здесь. Ты готова ехать? Я тут уже несколько часов. Приехал, вижу – ты крепко спишь, и я тоже пошел прикорнул в комнате Сэма, чтобы не клевать носом за рулем. Ну, давай собираться?
Я села в кровати. Я была словно пьяная, и голова кружилась.
– Крис. Это все Элоиз. Плохи дела.
– Знаю. Я разговаривал с Джулианой. Она мне и сказала, что ты возвращаешься в Тэлланд.
Я насторожилась:
– И что еще она тебе наговорила?
– Что ты расстроена.
– Да, я расстроена. Она… она очень странно себя ведет. И это связано с Элоиз. Она расписывала, какой прекрасной матерью была Элоиз, но я и так это знаю. Зато она не ответила на один мой вопрос – притворилась, будто не знает никакого Артура, хотя Тед говорил мне, что она точно знает его.
– Успокойся, Кэти. Ты вставай, а я тебе чай приготовлю. Мы потом с тобой все обсудим.