Элоиз
Шрифт:
За свои услуги они брали большие деньги, устраивая всякие массажи, рефлексотерапию или купание в «святых» местах, совершенно не зная истории нашего побережья. По вечерам они били в барабаны и распевали мантры, выдумывали всякую ерунду о правильном питании, постоянно заставляя Элоиз пить соки из экологически чистых фруктов и овощей.
Если уж честно, все это походило на дурдом, и мы с Крисом перестали к ним ездить, приглашая их к себе в Корнуолл или встречаясь где-нибудь на нейтральной территории – например в отеле «Старая пристань» в Фоуи. Мы сидели на террасе, наблюдая, как проплывают мимо яхты и корабли, и делали вид,
Я как можно тверже сказала Теду, что намереваюсь отправиться спать, а он как хочет. Тот уговорил еще одну порцию виски, и теперь я вряд ли смогу уложить его в комнате Сэма. Элоиз с Тедом часто оставались у нас ночевать, но теперь возникала крайне неловкая ситуация. Я хотела подняться из-за стола, но Тед остановил меня. Он еле шевелил языком:
– Кэти, в день смерти Элоиз ты оставила сообщение на автоответчике. Я так понимаю, что она тебе звонила перед этим. Что она тебе сказала? Была чем-то расстроена? Она тебе ничего не говорила… про нас?
– Нет, ничего не говорила. Она и вправду оставила мне сообщение, но когда я перезвонила ей, она уже не снимала трубку. А в чем дело? Что такого она собиралась рассказать мне?
Тед посмотрел на меня диким, окосевшим взглядом:
– Тебе Элоиз никогда не говорила, что ты мне нравишься?
Я просто оторопела:
– Конечно, нет. Не сходи с ума.
– А зря. Потому что это правда. Я несчастный вдовец, Кэти, мне так необходимо утешиться.
Он с вожделением уставился на меня, потом неловко обнял, опрокинув бутылку и залив мою кофту виски.
– Слушай, Тед, я понимаю, что тебе плохо сейчас, только этим я могу объяснить твое поведение. Но, знаешь, это уже перебор. Завтра тебе будет стыдно, хотя я постараюсь забыть об этом инциденте. Делаю скидку на твое состояние.
Я быстро направилась к лестнице, взбежала наверх в спальню и заперла дверь. Хотя мы и держим двери в доме открытыми, на спальню это не распространяется. Особенно мы осторожничали, когда дети были маленькими и слишком любопытными. Вот сейчас мне так не хватает Криса. Он бы точно нашел подход к Теду, как я прежде – к Элоиз или сейчас – к Джулиане. В минуты семейных драм мужчины лучше помогают мужчинам, а женщины – женщинам. Теоретически все знают, как утешать горюющего человека, но практически – лучше, когда к этому не примешивается сексуальное влечение.
Например, Тед. Ему плохо, я его не гоню, пусть ночует, только этот человек не в себе, и я чувствую угрозу, исходящую от него.
Мне не спалось, и я вдруг вспомнила, что действительно бывали такие моменты, когда Тед мог обнять меня слишком уж крепко, мог с каким-то намеком погладить мою руку, оказавшись рядом со мной за столом. Я думала тогда, что мне просто кажется и такого не может быть. Элли так его любила, что невозможно было не любить ее с такой же силой.
А потом я уснула.
Это был странный и волнующий сон. Я увидела Элоиз. Она спешила к земле через дождь и набухшие облака. Она словно следовала по невидимому солнечному лучу. Только так она могла попасть к своим дочерям, подумалось мне, в этот мир, где есть свет и жизнь. Сюда, прочь от сумрачного, сокрытого дождем мира мертвых.
Иной сочтет это за сумасшествие, но каким-то образом я чувствовала тревогу, пульсирующую в ее мозгу, знала, что она чувствует и думает сейчас. Как быть? К кому обратиться? Как восполнить эту зияющую
Когда я, наконец, отыскала ее в своем сне, она стояла возле военного мемориала, на крутой гористой тропинке, ведущей к Полперро. Все это происходило против моей воли, но я уже была там, ведь именно дух Элоиз вытянул меня из моей теплой постели. Теперь и я вместе с нею промокла насквозь и дрожала от холода. Внизу высокие волны бились о скалы, ветер свистел в ушах.
Но это был всего лишь сон. Даже тогда я знала это. Гиперреалистичные видения, которые приходят ко мне в моменты сильнейшего волнения, – как тот сон про отца.
Но все равно было страшно. И еще я злилась. Как все это глупо. Зачем?
– Элоиз, – сказала я, обращаясь к неясной тени. – Элоиз, я сплю. Я хочу обратно к себе. Зачем я тут? Что ты хочешь от меня?
– Скоро я тебе все объясню, – ответила тень и пошла рябью, как вода на ветру. – Но запомни главное: ты должна охранять их.
– Кого? Как? О ком ты?
– Присмотри за моими дочерьми, Кэти. Спаси их. Не верь ни единому его слову.
Глава шестая
И дождь, и облака, и февральский холод отступили, и я почувствовала, как начинаю согреваться под своим легким пуховым одеялом.
Потом я проснулась, только не в своей постели, а в саду. Лил дождь, а я была в длинной футболке с гномом из «Белоснежки». Совершенно не представляю, как я тут оказалась. Ходила во сне? Так же как и во сне, в реальности молотил дождь и завывал ветер. Мне стало страшно. Корнуоллская ночь была черной, как эбонит. Если бы не тусклый светильник на нашем крыльце, я бы вообще не знала, в какую сторону мне двигаться. И тут я услышала низкий, долгий стон, как будто проскрипела ива у нас во дворе. Я хотела пройти мимо, но пока я думала, стон раздался еще раз. С усилием вглядываясь в темноту, я увидела лежащего на земле человека. От страха мне показалось, будто это Элоиз перенеслась сюда из места своего упокоения на кладбище Сент-Талланус. Но это был мужчина. Тед. Он был совершенно пьян. Должно быть, ему стало стыдно за свое поведение, и он решил уехать, а потом просто вырубился. Машина была припаркована возле дома, в руке Тед сжимал ключ, который бликовал в тусклом свете лампочки на крыльце. Я в ужасе уставилась на него. В голове прозвучали слова Элоиз: «Не верь ни единому его слову». Но то был сон. А реальный Тед замерз, промок и нуждался в моей помощи, несмотря на свой поступок.
Я попыталась разбудить его, но он не реагировал. Может, попросить соседей? Я посмотрела на часы. Три ночи. Стыдно признаться, но я просто оставила его там. Накрыла брезентом, воткнула над ним старый садовый зонтик, чтобы хоть как-то защитить от дождя, и зашла на кухню. Оставила дверь открытой, чтобы Тед мог войти. Потом я поднялась наверх, стянула с себя мокрую футболку, растерлась полотенцем и забралась в теплую постель. Я сразу же уснула, безо всяких угрызений совести.
Проснулась после одиннадцати, в полном смятении. Пока чистила зубы, смутно вспоминала, что же случилось ночью. Должно быть, я все-таки и сама вчера захмелела. Пока я подливала Теду виски, себе добавляла красного вина. Неудивительно, что мне снились кошмары.