Эмбарго
Шрифт:
– А это?
Барбара не видела ничего. Настойчивость шефа испугала ее. С утра Эд Колтон был какой-то странный: бормотал про себя что-то непонятное, то смеялся без причины, то, наоборот, внезапно впадал в мрачное настроение. Когда час назад она вошла в большой кабинет, из окон которого был виден весь Лос-Анджелес, он стоял у окна, пристально глядя в небо. Из включенного радио звучала тихая музыка. Колтон обернулся к ней и спросил:
– Барб, вам не кажется, что в этой музыке великолепные краски?
Она подумала, что он оговорился, и не стала настаивать.
– Вы закончили отчет по Управлению водных ресурсов и энергетики? – спросил он.
Барбара Станс в недоумении остановилась.
– Но, мистер Колтон, ведь вы мне его дали всего пять минут назад... Там больше сорока страниц.
Эд Колтон покачал головой, как будто не верил ей. Потом он схватился за голову. Барбара Станс тотчас же подошла к нему. Она была обеспокоена. Своего шефа она обожала.
– Вы устали, мистер Колтон. Может, вызвать врача?
Он покачал головой.
– Нет, все в порядке, я слишком много работал, вот и все. Принесите мне немного кофе...
– Это уже двадцатая чашка, – возразила Барбара. – Это вредно для вашего сердца.
– Это полезно моему сердцу, – безапелляционно заявил Эд Колтон.
Она вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Тотчас же она услышала в кабинете шум, дверь резко открылась, и появился Эд Колтон. Вид у него был растерянный. Он сразу успокоился и слабо улыбнулся:
– Ох! Я подумал, что вы меня заперли!
– Заперла! Что вы, мистер Колтон!
– Хорошо, хорошо, все в порядке, дайте мне кофе, – сказал Колтон.
Он вернулся в кабинет, оставив дверь открытой. Барбара взяла кофейник, стоявший на обычном месте, налила кофе и отнесла чашку в кабинет. Эд Колтон положил две ложечки сахару и оттолкнул сахарницу. Барбара наблюдала за ним. Зрачки у него были расширены, как если бы он накачался наркотиками. Он закурил сигарету, двадцатую за этот день. Снизу доносился шум бульвара Сансет. Этот кабинет на десятом этаже был гордостью Эда Колтона. Барбара работала с ним с самого начала. Когда он начинал создавать ассоциацию защиты потребителей из своей маленькой конторы на бульваре Робертсона.
Таким растерянным, странным, нервным она еще никогда его не видела.
Эд Колтон ударил себя по лбу.
– Кстати, вы попытались связаться с Ричардом Кросби?
– Я звоню ему каждые пять минут, мистер Колтон, – вздохнула Барбара. – Его секретарша отвечает мне, что он уехал по делам и она не знает, как с ним связаться.
Эд Колтон внезапно показался страшно подавленным. Он удрученно покачал головой и прошептал:
– Мне это никогда не удастся.
Его отчаяние, казалось, было таким глубоким, что Барбаре стало не по себе. Она подошла к нему.
– Что случилось, мистер Колтон?
– Ничего, – ответил он, – я хочу остаться один. Уходите, вы мне больше не нужны. Вы часами сидите здесь и заставляете меня терять время...
– Но сейчас только четыре часа, – возразила Барбара.
– Уже гораздо больше, чем четыре, – прервал ее Эд Колтон. – Уходите и не запирайте меня.
Он
Спустившись вниз, она зашла в одну из телефонных кабин в холле и позвонила доктору Гринсбергу, одному из лучших друзей Эда Колтона. Психиатру. Он принимал больных, и секретарша отказалась вызвать его. Барбара попросила, чтобы он перезвонил Эду Колтону, как только освободится. Страшно обеспокоенная, она отправилась за своей машиной.
Малко посмотрел на табличку, вывешенную в холле дома на Сансет 9000. Там было несколько сотен съемщиков. Фамилию Эда Колтона он нашел на десятом этаже. Номер 1067. Сидевший в стеклянной будке сторож равнодушно взглянул на него и Криса Джонса. Сверхскоростной лифт за несколько секунд доставил их на десятый этаж. Помещение 1067 находилось в конце коридора в восточной части здания. Малко постучал, попытался открыть дверь. Тщетно. Она была заперта изнутри. Он посмотрел на свои часы. Половина пятого.
– Должно быть, он ушел. Спустимся вниз.
Их машина была припаркована на Сансет, поэтому они снова пересекли холл. Проходя мимо сторожа, Малко спросил его, когда приходит Эд Колтон по утрам. Тот нахмурился.
– Он еще должен быть здесь. Он никогда не уходит раньше половины седьмого. Подождите, я проверю в гараже.
Он снял трубку внутреннего телефона, с кем-то коротко поговорил и повесил трубку.
– Его машина тут, – уверенно заявил он. – Иногда, когда он говорит по телефону, то не слышит. Поднимитесь еще раз.
Они снова поднялись на лифте и опять начали стучать в дверь. Уже гораздо более настойчиво. Из соседнего помещения появилась разгневанная и обеспокоенная женщина в очках.
– Что происходит?
Малко сказал ей, в чем дело. Она пожала плечами и вернулась к себе. Это ее не касается. Крис Джонс прижался ухом к двери. Когда он выпрямился, в его серых глазах блеснула тревога. Он сунул руку под куртку и вытащил кольт «Питон», представлявший собой его главную устрашающую силу. Позади него раздался крик. Он мгновенно обернулся и оказался нос к носу с объятой ужасом дамой в очках, кричавшей кому-то, кто находился в ее кабинете:
– Полиция... Джоанна, вызови полицию...
Опустив пистолет, Крис Джонс подошел к ней, стараясь внушить как можно больше доверия, что ему не очень хорошо удавалось.
– Не стоит, – сказал он. – Я сам из полиции, мэм.
Он сунул ей под нос свое удостоверение Секретной службы. Она осмотрела его, как будто это была стодолларовая купюра. Но это не убедило ее. Отчаявшись, Крис сказал Малко:
– Послушайте же, что происходит за этой дверью.
Малко в свою очередь прижал ухо к двери. Он тут же услышал слабые стоны, похожие на звуки, издаваемые попавшим в капкан животным. Они звучали в одном ритме, не становясь ни громче, ни тише.