Эмфирио
Шрифт:
«Ты рассуждаешь разумно и предусмотрительно, — упрямствовал Найон. — Предположим, однако, что мы захватим яхту и сразу удерем. Где мы возьмем деньги? Необходима практичность. Похищение лордов дает шанс разжиться деньгами».
«Если лорды откажутся платить выкуп, как считает Гил, хуже не будет, — добавил Флориэль. — Мы их просто где-нибудь оставим».
«Кроме того, — откликнулся Найон, — они несомненно возьмут с собой значительные средства на расходы, и эти деньги нам тоже пригодятся».
Гил не мог выдвинуть какой-либо убедительный контраргумент, и после
Каждый день заговорщики собирались в мастерской, практикуясь в подражании осанке и походке гаррионов. Уолдо Хайдль и Найон Бохарт достали маски и сбруи гаррионов, после чего друзья устраивали костюмированные репетиции, по очереди критически оценивая ошибки и промахи других.
Три раза, стараясь держаться как можно незаметнее, они посещали космопорт, чтобы точно рассчитать предстоящие перемещения и сроки.
В ночь накануне решающего дня все они остались в доме Гила и попытались выспаться — без особого успеха: молодые люди нервничали.
Перед рассветом заговорщики принялись втирать в кожу лиловато-бурый пигмент, напоминавший окраску шкуры гаррионов, после чего надели уже привычные кожаные сбруи. Затем, завернувшись в плащи, они отправились на космодром.
Гил уходил последним. Несколько секунд он стоял, обернувшись, в дверном проеме и смотрел на старые добрые верстаки, на подставки с инструментами. Слезы навернулись ему на глаза. Он запер дверь на замок, повернулся и поспешил за сообщниками.
Пути назад не было. Они уже шли по городу, переодевшись гаррионами, что само по себе было серьезнейшим правонарушением. Будучи задержаны, они по меньшей мере подверглись бы допросу с пристрастием.
На станции Обертренда каждый из молодых людей прикоснулся выкрашенным в буровато-лиловый цвет плечом к пластинке считывающего датчика, и капсулы доставили их в космопорт. Через несколько дней каждому из них должны были выставить счет за поездку, но заговорщики надеялись, что до поры до времени власти не обратят внимания на их совместное прибытие в Годеро. Они пересекли гулкий старый зал космического вокзала тщательно отрепетированной походкой гаррионов. Никто из встречных не взглянул на них дважды.
У пропускного турникета предстояло первое испытание. Охранник, сидевший за конторкой, окинул их безразличным взглядом и нажал на кнопку, открывавшую замок. Турникет сдвинулся в сторону — заговорщики пружинисто промаршировали на южную часть взлетного поля.
Сохраняя молчание и продолжая подражать походке гаррионов, они прошли по подъездному бульвару, минуя одну космическую яхту за другой, и заняли позиции за носовой опорой и кормовыми частями звездолета, запаркованного рядом с «Диммом» — той самой черной с золотом яхтой, откуда когда-то выгнали Гила с Флориэлем.
Шло время, солнце поднималось в небо. В северной части поля приземлился небольшой, красный с черными обводами грузовой корабль. К нему направились таможенные агенты.
Найон Бохарт напряженно произнес: «Идут!» Он указал рукой на приближавшихся по бульвару шестерых астронавтов-люшей,
Дальнейшие события зависели от того, кто зайдет в корабль первыми: команда или гаррионы. Космические механики и навигаторы, как правило, не носили оружия, но если бы они заметили схватку с гаррионами у входа в звездолет, то, несомненно, подняли бы тревогу. В оптимальной ситуации команда была бы уже на борту яхты, а гаррионы задержались бы снаружи, чтобы высвободить зажимы носовой опоры или закончить какие-нибудь другие приготовления.
Оптимальная ситуация не возникла. Гаррионы взошли по рампе, открыли входной люк, повернулись и встали лицом к бульвару — будто им было приказано готовиться именно к такому нападению, какое планировали заговорщики. Команда поспешила вверх по рампе и зашла в звездолет. Гаррионы последовали за люшами. Входной люк закрылся.
Пираты молча наблюдали, напряженные и подавленные — у них не было никакой возможности действовать. Гаррионы могли открыть стрельбу, как только молодые люди показались бы около рампы.
«Что ж, — прошипел Найон, — подождем лордов. А потом — не мешкайте!»
Прошел час, еще один. Сообщники нервничали, не находя себе места. Затем по бульвару подъехала небольшая самоходная повозка, груженая чемоданами и тюками веселых расцветок — личным багажом лордов. Подвода остановилась у «Димма». Открылся кормовой люк, спустилась погрузочная платформа, тюки и чемоданы перенесли на платформу и подняли в трюм «Димма». Подвода вернулась восвояси. Воздух наэлектризовался напряжением неизбежности. У Гила что-то подергивалось в желудке; ему казалось, что он уже провел всю жизнь, скорчившись под носовой опорой космической яхты.
«Прибыли лорды, — наконец пробормотал Флориэль. — Не высовывайтесь».
По бульвару приближались три лорда и три леди. Гил сразу узнал Шанну. За исправителями шагали два гарриона. Сидя на корточках, Найон Бохарт поворачивался то направо, то налево, вполголоса отдавая указания Флориэлю и Маэлю.
Группа путешественников повернула с тротуара к яхте и поднялась по рампе «Димма». Входной люк открылся.
«Пора!» — сказал Найон Бохарт. Он выступил из-за носовой опоры соседнего звездолета и быстро подошел к рампе черно-золотой яхты. Другие заговорщики не отставали. Гаррионы тут же схватились за оружие, но Найон и Маэль не зевали: из лучеметов вырвались струи огня — обожженные трупы гаррионов свалились и покатились вниз по рампе.
«Быстро, в корабль! — резко приказал лордам Найон, поднимаясь ко входу. — Если вам дорога жизнь, выполняйте все приказания беспрекословно!»
Растерянные и онемевшие, лорды и леди отступили внутрь звездолета. Найон, Маэль и Флориэль, а за ними Гил и Уолдо, тоже поспешили войти и ворвались в салон. Гаррионы, сопровождавшие команду, набычились и задержались на секунду в нерешительности, после чего бросились на пиратов, громко щелкая жвалами. Найон, Маэль и Флориэль разрядили лучеметы — гаррионы превратились в дымящиеся слитки обугленной плоти. Леди завыли от ужаса, лорды издавали коротки каркающие звуки.