Эмигрантка
Шрифт:
Не редактируйте
Не редактируйте меня!
Я – не бревно! Я – Буратино!
Я – неба странная картина
На грани вечера и дня!
Вы ж не кромсаете в лесах
Все листья, превращая в хвою…
И я хочу сама собою
Предстать и в мыслях и в словах.
Чужой сад
Качались
Желтели шесики,
словно просились съесть,
Цвели гибискусы, акации, мимозы
И бугенвилии… всего не перечесть.
Цветы пестрели, словно счастья знаки.
Я их улыбкой отмечала на ходу…
А над травой краснели тихо маки
За то, что радуюсь цветам в чужом саду
Настоящая любовь
– Скажи, а ты когда-нибудь по настоящему любил?
– Конечно. Что я не человек? Четыре раза по настоящему любил. А потом понял – фигня все это.
Радиоэфир
– Но я имею право?
– Бетах [3] , что имеете.
– По закону?
– Послушайте, уважаемый, что Вы задаёте глупые вопросы и тратите эфирное время… Конечно же по закону. Вы ведь разговариваете не просто с человеком с улицы, а с известным адвокатом.
3
конечно (иврит)
– Значит, я могу…
– Ничего Вы не можете. У Вас не хватит денег доказать в суде Вашу правоту. Да и сумма, которую Вам задолжали, не окупит Ваших затрат на адвокатов.
– Но Вы ведь говорили, что по закону…
– Все! Вам ответили. Теперь Вы тратите чужое эфирное время. Следующий… Кто у нас на линии?
Почти анекдот
– Ты раздетых женщин любишь?
– Я всех раздетых людей люблю.
– Ты что, гомосексуалист?
– Нет, охранник на входе в супермаркет.
Соблазнение
– Зачем
– Ты же знаешь, я замужем. Да и у тебя, думаю, жена, дети…
– Э… где они все. А пока твой муж приедет, мы могли бы быть вместе…
– Зачем ты оскорбляешь меня? Разве я давала тебе повод?
– Что я сказал плохо? Ты взрослая женщина. Я тебе хорошо говорю.
– А тебе будет приятно, если, пока тебя нет, твоя жена будет с кем-то другим?
– Нельзя говорить так. Зачем говоришь плохое? У нас запрещено. Если узнаю что, да, приеду – убью.
В автобусе
Жаркий день. Полупустой автобус. От кондиционера всех разморило. Пассажиры тихо подремывают. Вдруг, автобус останавливается и шофер спрашивает: «Чья сумка?».
Одна дама молча встает и выходит из автобуса. Водитель еще несколько раз задает свой вопрос, а затем предлагает всем покинуть автобус. При этом, он открывает дверцу, отделяющую водительское место от салона, таким образом, что она загораживает сумку со стороны пассажиров, а сам он остается незащищенным.
Люди быстро покидают автобус, только одна женщина возится. «Быстрее» – просит ее водитель. «Куда ты спешишь?» – возмущается она и направляется к передним дверям. «Госпожа, пожалуйста, на вторые двери» – просит ее шофер. «Что вдруг» – удивляется она, подходит к передним дверям, забирает, вызвавшую переполох, сумку и выходит из автобуса.
Водитель несколько секунд с изумлением смотрит на нее, а потом предлагает пассажирам продолжить поездку.
Вот тут-то я…
– Слушай, неужели ты не знаешь, кто написал книгу о бароне Мюнхгаузене?
– Кто? Неужели Пушкин?
– При чем здесь Пушкин? Вслушайся, фамилия-то какая: «Мюнхгаузен»…
– Ну и что? Пушкин тоже был Каннибал.
– Кто? Кто он был?
– Ну, этот, как его, Каннибал.
– Во-первых, не совсем Пушкин, а во-вторых, не Каннибал, а Ганнибал.
– Подумаешь, какая разница? Шломо тоже называют Соломоном.
– Понимаешь, каннибалы – это людоеды.
– А Ганнибалы?
Вот тут-то я и задумалась.