Эмиль и сыщики
Шрифт:
– Я думаю, лучше деньги эти сберечь, положить в банк. Потом они могут тебе очень пригодиться.
– Нет, мы обязательно купим тебе сушилку и шубу. То, что останется, можно отнести в банк, если хочешь.
– Это мы еще обсудим, - сказала мама и сжала его локоть.
– Ты знаешь, во всех газетах помещены мои фотографии, и повсюду напечатаны обо мне длинные статьи.
– Одну я уже прочла в поезде. Я сперва очень волновалась, Эмиль! С тобой ничего плохого не случилось?
– Да что ты, мама! Наоборот, это было так здорово! Я тебе потом все по порядку
– А где они?
– На Шуманштрассе. У тети Марты. Она вчера тут же стала печь яблочный пирог. И мы пригласили всю компанию, они сидят сейчас там и веселятся.
И в самом деле, у Хаймбольдов было полным-полно гостей. Пришли и Густав, и Профессор, и Крумбигель, и братья Миттенцвай, и Вторник, и Герольд... Ну и все остальные. Стульев не хватало.
Пони-Шапочка бегала с огромным кофейником от одного к другому и разливала какао. А яблочный пирог тети Марты был такой вкусный, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Бабушка сидела на кушетке и смеялась. Она помолодела на десять лет.
Когда появились Эмиль с мамой, началась длинная церемония приветствий. Фрау Тышбайн подала каждому мальчику руку и поблагодарила всех за то, что они так хорошо помогли ее Эмилю.
– Значит, договорились?
– сказал Эмиль ребятам.
– Мы откажемся от костюмов и от мячей. Мы не позволим, чтобы нас использовали для рекламы. Так, что ли?
– Точно!
– крикнул Густав и загудел так громко, что все цветочные горшки тети Марты задребезжали.
Потом бабушка постучала ложкой о свою чашку с золотым ободком, встала и сказала:
– Слушайте внимательно, молодцы. Я хочу сказать речь. Пожалуйста, не воображайте, я не собираюсь вас хвалить. Вас и без меня до того захвалили, что у вас, наверно, голова пошла кругом. От меня этого не ждите. Нет, не ждите!
Дети совсем притихли, даже жевать перестали.
– Выслеживать вора, - продолжала бабушка, - гнаться за ним по пятам и в конце концов окружить его, когда вас сто человек, - невелика заслуга. Может, вам это неприятно слушать, но это так. Но среди вас сидит мальчик, который тоже хотел бы ловить господина Грундайса, хотел бы нарядиться, как Густав, в зеленую ливрею и все разузнать в гостинице. Но он остался дома, потому что взялся дежурить у телефона. Да, только потому, что он за это взялся.
Все посмотрели на Вторника. Он сидел красный как рак от смущения.
– Совершенно верно. Я имею в виду маленького Вторника. Совершенно верно!
– сказала бабушка.
– Он два дня не отходил от телефона. Он знал, в чем заключается его долг. И он его выполнил, хотя ему это дело было не по душе. Вот это замечательно! Понятно? Вот это замечательно! Пусть он вам послужит примером! А теперь давайте все встанем и крикнем: "Да здравствует маленький Вторник!"
Мальчишки вскочили, Пони-Шапочка сложила руки раструбом. Тетя Марта и мама Эмиля пришли из кухни. И все закричали:
– Да здравствует Вторник! Ура! Ура! Ура!
Потом все снова сели. И маленький Вторник набрал воздуха и сказал:
– Спасибо. Но это вы
Пони-Шапочка высоко подняла огромный кофейник и крикнула:
– Эй, люди, кому еще налить? Давайте теперь выпьем за Эмиля!
Глава восемнадцатая
КАКОЙ УРОК ИЗ ЭТОГО МОЖНО ИЗВЛЕЧЬ?
К вечеру ребята простились. И Эмиль торжественно обещал, что придет завтра после обеда вместе с Пони-Шапочкой к Профессору. Потом домой пришел дядя Хаймбольд и сели ужинать. А после ужина дядя передал фрау Тышбайн тысячу марок и посоветовал положить их в банк.
– Я так и собиралась, - сказала парикмахерша.
– Нет!
– воскликнул Эмиль.
– Тогда мне это не доставит никакой радости. Мама должна купить себе электросушилку и шубу. В конце концов это ведь мои деньги. Я могу потратить их, как хочу. Так или не так?
– Ты вовсе не можешь сделать с ними, что хочешь, - объяснил дядя Хаймбольд.
– Ты еще ребенок. И поэтому решать, что делать с деньгами, может только твоя мама.
Эмиль встал из-за стола и отошел к окну.
– До чего же ты не чуткий, Хаймбольд!
– сказала Пони-Шапочка своему отцу.
– Да разве ты не видел, как Эмиль радовался, что может сделать маме подарок? Вы, взрослые, иногда до того недогадливы, что просто диву даешься!
– Конечно, надо купить сушилку и шубу, - сказала бабушка.
– Но то, что останется, вы отнесете в банк, ведь верно, мой мальчик?
– Да, - ответил Эмиль.
– Ты согласна, мамочка?
– Если ты так настаиваешь...
– Завтра утром отправимся за покупками. Ты, Пони, пойдешь с нами? спросил Эмиль, и было видно, что он очень доволен.
– А ты, верно, думал, что я буду в это время считать мух на потолке, так, что ли?
– ответила кузина.
– Но ты тоже должен себе что-нибудь купить. Если тетя Тышбайн получит эту сушилку, то ты себе должен купить велик, понятно? Чтобы не ломать велосипед своей кузины.
– Эмиль, - встревоженно спросила фрау Тышбайн, - ты что, сломал велосипед Пони?
– Да что ты, мама, я просто чуть-чуть опустил седло - оно у нее всегда поднято слишком высоко, чтобы мчаться, как гонщик. Фасонит, и все!
– Сам ты фасоня!
– крикнула Шапочка.
– Если ты еще раз опустишь седло, мы поссоримся.
– Если бы ты не была девчонкой, я бы тебя сейчас отлупил, деточка. А кроме того, я не хочу сегодня портить себе настроение, но учти: не тебе решать, что я куплю, а что - нет.
И Эмиль упрямо засунул руки в карманы.
– Не ссорьтесь и не деритесь. Лучше уж сразу выцарапайте друг другу глаза, - миролюбиво посоветовала бабушка.
Попозже вечером дядя Хаймбольд вышел погулять с собакой. Собственно говоря, у Хаймбольдов не было никакой собаки, но, когда отец по вечерам выходил выпить кружку пива, Пони всегда говорила: "Пошел погулять с собакой".
Бабушка, обе мамы, Пони-Шапочка и Эмиль сидели вместе в комнате и обсуждали события двух последних дней, которые принесли столько волнений.