Эмиль и сыщики
Шрифт:
– Ах ты, негодник, ах ты, негодник!
– Хорошенькие вещи узнаешь о тебе, - сказала тетя Марта дружелюбно и подала ему руку.
А Пони-Шапочка - на ней был мамин передник - сунула ему локоть, пропищав:
– Осторожно! У меня руки мокрые. Мою посуду. Бедные мы, женщины!
Потом они все прошли в комнату, Эмиля усадили на кушетку, и бабушка с тетей Мартой стали его так рассматривать, словно он очень ценная картина Тициана.
– Деньги принес?
– спросила Пони.
– Еще бы!
– воскликнул Эмиль, вынул из кармана три бумажки, протянул
– Спасибо, мой милый мальчик, - ответила бабушка, протянула ему назад ассигнацию в двадцать марок и сказала: - Это тебе. За то, что ты такой отличный сыщик.
– Нет, я не возьму этих денег. У меня ведь есть двадцать марок, которые мне дала мама.
– Эмиль, бабушку надо слушаться. Спрячь скорее деньги!
– Нет, я их не возьму.
– Ну и болван!
– воскликнула Пони-Шапочка.
– Я не заставила бы себя просить!
– Нет, бабушка, мне не хочется.
– Возьми, говорят, не то у меня от бешенства разыграется ревматизм, пригрозила бабушка.
– Ну, скорее убери эти деньги, - сказала тетя Марта и сама сунула ему бумажку в карман.
– Что ж, если вы уж так настаиваете...
– простонал Эмиль.
– Спасибо, бабушка.
– Это я должна благодарить тебя, это я должна благодарить тебя, ответила бабушка и погладила Эмиля по голове.
Потом Эмиль подал тете букет. Торжественно развернули бумагу, и все растерялись - то ли плакать, то ли смеяться.
– Сушеные овощи!
– заявила Пони.
– Ну конечно, они с вечера лежат без воды, - печально объяснил Эмиль. Тут нечему удивляться. Когда мы их вчера утром купили у Штамницев, они были совсем свежие.
– Не сомневаюсь, не сомневаюсь, - сказала бабушка и поставила завядшие цветы в воду.
– Может, еще отойдут, - утешила его тетя Марта.
– Ну, а теперь давайте обедать. Дядя придет домой поздно. Пони, накрой на стол!
– Сейчас!
– ответила девочка.
– Эмиль, а что у нас на обед?
– Понятия не имею.
– А что ты больше всего любишь?
– Макароны с ветчиной.
– Ну, значит, ты уже знаешь, что у нас на обед.
Собственно говоря, накануне Эмиль уже ел макароны с ветчиной. Но, во-первых, любимое блюдо можно есть хоть каждый день, а во-вторых, Эмилю казалось, что с последнего обеда в Нойштадте у мамы прошло не меньше недели. И он накинулся на макароны, словно он был господином Грундайсом - Мюллером Кислингом.
После обеда Эмиль и Пони вышли на улицу, потому что Эмилю не терпелось опробовать маленький никелированный велосипед Пони. Бабушка прилегла на кушетке. А тетя Марта пекла яблочный пирог. Она славилась в семье своими яблочными пирогами.
Эмиль мчался по Шуманштрассе, а Пони бежала за ним и держалась за седло, уверяя, что это необходимо, не то ее кузен упадет. Потом ему пришлось слезть, потому что Пони захотела продемонстрировать,
И тут к ним подошел полицейский с портфелем под мышкой и спросил:
– Скажите, дети, в доме пятнадцать живут Хаймбольды?
– Да, - сказала Пони.
– Это мы. Одну минуту, господин майор.
Она поставила велосипед в подвал и заперла его.
– Что-нибудь плохое?
– спросил Эмиль, который все еще беспокоился из-за проклятого Йешке.
– Совсем наоборот. Это ты ученик Эмиль Тышбайн?
– Да, я.
– Ну, тогда я могу тебя от души поздравить!
– У кого это день рождения?
– поинтересовалась Пони, которая, вернувшись из подвала, услышала только последние слова.
Но полицейский ничего больше не сказал; он молча поднимался по лестнице. Тетя Марта ввела его в комнату. Бабушка проснулась и села на кушетке. Ее явно разбирало любопытство. Эмиль и Пони-Шапочка стояли у стола, сгорая от нетерпения.
– Дело вот в чем, - начал полицейский, раскрывая портфель.
– Вор, которого сегодня утром помог задержать ученик реального училища Эмиль Тышбайн, оказался не кем иным, как грабителем банка в Ганновере, которого разыскивают вот уже месяц. Он похитил большую сумму денег. Нашим специалистам удалось установить его личность. И он уже во всем признался. Почти все деньги нашлись - они были зашиты в подкладке его костюма. Ассигнации по тысяче марок.
– С ума сойти!
– воскликнула Пони-Шапочка.
– Две недели назад, - продолжал полицейский, - банк назначил премию тому, кто поймает грабителя. И так как ты, - он обернулся к Эмилю, задержал его, ты получишь эту премию. Господин комиссар полиции передает тебе привет, он рад, что ты вознагражден за твое мужество.
Эмиль поклонился.
И тут полицейский вынул из портфеля пачку денег и пересчитал их на столе, а тетя Марта, которая с вниманием следила за его жестами, прошептала:
– Тысяча марок!
– Вот это да!
– воскликнула Пони.
Бабушка подписала квитанцию. И полицейский ушел. Но перед этим тетя Марта угостила его стаканом наливки из дядиного шкафа.
Эмиль сел рядом с бабушкой; он был не в силах произнести ни слова. Бабушка обняла его и сказала, покачивая головой:
– Прямо трудно поверить. Прямо трудно поверить.
Шапочка вскочила на стул и, дирижируя, словно в комнате находился хор, пропела:
– А вот теперь, а вот теперь мы всех мальчишек пригласим на чашку кофе.
– Да, - сказал Эмиль.
– Это мы тоже сделаем. Но прежде всего... ведь теперь, собственно говоря, мама... как вы считаете?.. Мама может приехать в Берлин?..
Глава семнадцатая
ФРАУ ТЫШБАЙН ВОЛНУЕТСЯ
На следующее утро жена булочника фрау Вирт из Нойштадта позвонила в дверь парикмахерши фрау Тышбайн.
– Доброе утро, фрау Тышбайн, - сказала она, войдя в квартиру.
– Как поживаете?
– Доброе утро, фрау Вирт. Я так волнуюсь! До сих пор не получила ни строчки от сына. Как звонят в дверь, бегу, думаю, почтальон. Вас завить?