Эмиль и сыщики
Шрифт:
И тут как раз с ревом и грохотом прибыл поезд. Эмиль еще раз обнял маму и, схватив чемодан, полез в вагон. Мама протянула ему букет и сверток с бутербродами. Потом спросила, есть ли свободное место. Он кивнул в ответ.
– Итак, сойдешь на Фридрихштрассе!
Он кивнул.
– И веди себя как следует, разбойник!
Он кивнул.
– И не обижай Пони-Шапочку. Вы небось уж и не узнаете друг друга.
Он кивнул.
– И пиши мне.
– И ты мне тоже.
Разговор этот, наверно, никогда бы не кончился, если бы не было расписания поездов. Вдоль состава прошел начальник поезда, крича: "По
Мама еще долго стояла на перроне и махала платком. Потом она медленно повернулась и пошла домой. А так как платок у нее все равно уже был в руке, она малость всплакнула.
Но только самую малость, потому что дома ее уже ждала жена мясника фрау Густина, которой надо было помыть голову и уложить волосы.
Глава третья
ЭМИЛЬ ЕДЕТ В БЕРЛИН
Войдя в купе, Эмиль снял свою школьную фуражку, поклонился и сказал:
– Добрый день, господа. Не найдется ли здесь для меня местечка?
Местечко, конечно, нашлось. А полная дама, которая уже успела скинуть с левой ноги туфлю, потому что она ей жала, сказала своему соседу, господину, дышавшему с присвистом:
– Теперь не часто встретишь таких воспитанных детей. Я вот вспоминаю свою молодость. О боже, тогда все было по-другому.
Говоря это, она шевелила затекшими пальцами левой ноги. Эмиль с интересом следил за этими гимнастическими упражнениями. А сосед ее так тяжело дышал, что едва смог одобрительно кивнуть.
Эмиль давно уже знал, что есть такие люди, которые по любому поводу вздыхают: "О боже, насколько прежде все было лучше!" И если кто-нибудь при нем говорил, что прежде и воздух был лучше, и рога у быков длиннее, он пропускал это мимо ушей. Ведь в большинстве случаев это неправда, а такие люди просто ворчуны, которые цепляются за любой повод, лишь бы быть недовольными, потому что они ни за что не хотят быть довольными.
Эмиль ощупал для верности правый карман своего пиджачка и, услышав, как шуршит заветный конверт, вздохнул свободно. К тому же пассажиры, сидящие в купе, вызывали доверие, так как не походили ни на разбойников с большой дороги, ни на убийц. Рядом со стариком, дышавшим с присвистом, сидела женщина и вязала крючком шаль, а у окна сосед Эмиля, господин в черном котелке читал газету.
Вдруг господин в котелке оторвался от чтения, вынул из кармана плиточку шоколада, отломил кусочек и протянул мальчику:
– Ну, как жизнь, молодой человек?
– У меня каникулы, - ответил Эмиль и взял шоколад.
Потом он поспешно вскочил, сорвал с головы фуражку, поклонился и представился:
– Меня зовут Эмиль Тышбайн.
Все в купе засмеялись. Господин, в свою очередь, приподнял котелок и произнес:
– Очень приятно. Грундайс.
Потом толстая женщина, сидевшая без левой туфли, сказала:
– Скажи-ка, живет ли еще в Нойштадте господин Курцхальц, владелец магазина готового платья?
– Конечно, живет, - обрадовался Эмиль.
– Вы что, его знаете? Он недавно купил земельный участок возле магазина.
– Смотри-ка! Передай ему привет от фрау Якоб из Гросс-Грюнау.
– Так я же еду в Берлин!
– Это не к спеху: передашь, когда вернешься, - сказала фрау Якоб, снова зашевелила пальцами и принялась так хохотать, что шляпа съехала ей на лоб.
– Значит, ты едешь
– спросил господин Грундайс.
– Ага. Бабушка будет ждать меня у цветочного киоска на вокзале Фридрихштрассе, - ответил Эмиль и снова ощупал конверт. Слава богу, конверт по-прежнему шуршал.
– Ты уже бывал в Берлине?
– Нет.
– Ну, ты будешь поражен! В Берлине есть дома в сто этажей, а крыши привязывают к небу, чтобы их не сдуло ветром... А если кому-нибудь нужно поскорее попасть в другой конец города, он бежит на почту, там его запаковывают в ящик и сжатым воздухом гонят по трубе, как пневматическое письмо, в то почтовое отделение, куда ему надо... А если у человека нет денег, он отправляется в банк и, оставив в залог свой мозг, получает там тысячу марок. А, как известно, человек может прожить без мозга только два дня. Чтобы получить свой мозг назад, он должен вернуть банку уже не тысячу, а тысячу двести марок. Теперь изобрели такие новые медицинские аппараты...
– Видно, вы как раз и заложили свой мозг в банке, - прервал его свистящий старик и добавил: - Перестаньте болтать глупости.
Толстая фрау Якоб так перепугалась, что уже не шевелила пальцами левой ноги, и даже дама, вязавшая шаль, перестала вязать.
Эмиль принужденно улыбнулся. Мужчины стали выяснять отношения. Эмиль подумал: "Так просто меня не купишь!" - и развернул пакет с бутербродами, хотя только что пообедал. Когда он справился с третьим бутербродом, поезд остановился на какой-то большой станции. Но названия он не увидел, а что прокричал кондуктор, не расслышал. Там сошли свистящий старик, дама с вязанием и фрау Якоб из Гросс-Грюнау. Правда, она чуть не проехала, потому что никак не могла всунуть левую ногу в туфлю.
– Так не забудь передать привет господину Курцхальцу, - повторила она на прощание.
Эмиль кивнул.
И он оказался в купе вдвоем с господином в котелке. Эмиль был от этого не в восторге. Человек, который раздает шоколад и рассказывает всякие небылицы, доверия не вызывает. Эмилю захотелось снова потрогать конверт. Но он не решился этого сделать, а подождал, пока поезд тронулся, пошел в туалет, вынул там конверт из кармана, пересчитал деньги - все сто сорок марок были в целости и сохранности - и стал думать, как же быть. Наконец он придумал. Он взял булавку, которую нашел в лацкане пиджачка, проткнул ее сквозь все три купюры, сквозь конверт, а потом и сквозь подкладку кармана. Он, так сказать, пригвоздил к себе деньги. "Теперь уже ничего не может случиться", - решил он и вернулся в купе.
Господин Грундайс, уютно расположившись в углу, спал. Эмиль обрадовался, что ему не надо поддерживать разговор, и стал глядеть в окно. Мимо проносились деревья, ветряные мельницы, поля, фабрики, стада коров, крестьяне, махавшие вслед поезду. Очень интересно было наблюдать, как все проплывало перед глазами, словно вертелась пластинка. Но нельзя же часами смотреть в окно!
Господин Грундайс продолжал спать и даже слегка похрапывал. Эмиль охотно походил бы взад-вперед по купе, но боялся разбудить своего попутчика - меньше всего на свете он хотел, чтобы тот проснулся. Поэтому он забился в противоположный угол и стал глядеть на спящего. Интересно, почему он не снял котелка? У него было длинное лицо, тонкие черные усики, тысяча морщинок вокруг рта, острые оттопыренные уши.