Эмилер
Шрифт:
Сейчас запах крови привлечет со всей округи голодных зверюг всех мастей, и что она сможет сделать?! Лея всхлипнула, закусив губу, на миг задумалась, машинально оглядывая поляну. В голове постепенно созревала безумная идея.
— Все равно я отсюда тебя заберу! — упрямо сказала она, окончательно обдумав способ утащить Райна в пещеру.
Лея поискала в кармане комбинезона свою веревку, но вспомнила, что она у Райна и нашла ее в его куртке. Подтащив двух убитых кошек друг другу, привязала их между собой так, что получились довольно
Хищники сбегались к этой долине, как на званый ужин. Лея нервничала, оглядываясь на каждый рык в ожидании нападения, но делала все тщательно. Наконец с трудом, но аккуратно устроив на «санях» Райна, Лея связав веревку с хвостами кошек, поволокла «сани» к пещере.
Путь был сложный на пределе сил и терпения, а еще страх. Страх — высасывающий силу и парализующий волю. Она боялась, что все напрасно, и он не выдержит пути. Но остаться здесь и подождать пока восстановятся силы, чтобы его исцелить, это все равно, что предложить ненасытным котам собой пообедать.
— Не дождетесь! — рычала Лея, таща «сани» в гору по камням.
«Создатель! Что это был за неимоверный труд!» — Лея оперлась ладонями о валун, острые края которого впивались в ее раненые руки и дернула «сани», которые с трудом поднимались в гору.
Вокруг сгущались сумерки и летели первые снежинки. Вот-вот будет метель. Лея двигалась медленно, упрямо продвигаясь к пещере, и это довольно небольшое расстояние забрало у нее несколько часов. Иногда девушка останавливалась, но не для отдыха, а для того чтобы вдохнуть в Райна несколько глотков магии жизни. Это то, что Лея отдавала из себя и своей жизни. Это была запретная магия, ею Атем спасла мужа, а папа не успел помочь маме.
После ее использования двигаться было еще невыносимее, но Лея старалась изо всех сил. Отдавая часть души, Лея осознавала, что лэр и до этого момента навсегда был для нее дорогим и близким.
У него будет рана, у нее будет течь кровь. Ему нанесут обиду — зубами в гневе будет скрипеть Лея.
Вообще-то в нормальной жизни все было наоборот. Эмирими сначала находили себе пару, а потом уже обменивались магией жизни. Для того чтобы помочь, если с «половинкой» случалась беда. Хотя, магия могла поддержать, она еще и привязывала одного к другому.
Но в случае с Леей, это ей теперь предстоит чувствовать все, что будет происходить с Райном. В одну сторону… Но как она могла поступить по-другому, это ведь его шанс выжить хотя бы до пещеры?
В долине совсем стемнело. Снег шел уже несколько часов, куда гуще, чем сначала.
Лея весь путь ломала голову над конструкцией приспособления для спуска лэра внутрь пещеры, но пока ясным оставалось одно — в таком состоянии его не спустить. Она прижала кулак к груди, там, где сердце давила страшная тяжесть.
Когда Лея добралась до лаза, вокруг самый настоящий снегопад в ночи, с тишиной, очарованием
Но вместо этого она, бросив веревку, приблизилась к саням с лэром, желая удостовериться, что он жив. Но картина растерзанного на лоскутки тела Райна, представшая перед ней в который раз наполнила ее сердце настоящим ужасом: а сможет ли она ему помочь даже когда магия вернется?
Через магию жизни ей передавались безумные отзвуки его боли. Лея прикусив дрожащую губу, полезла в пещеру за шкурами. Как она сейчас жалела, что тогда разделила ее на две части! Им эту ночь придется ночевать на улице. Это безумство, но что ей делать?!
Ужасно болела огромная шишка, вскочившая на затылке, когда серая тварь кинулась на нее после освобождения от стазиса. Лея, в тот момент сильно стукнувшись головой о ледяной наст, даже не почувствовала боли в пылу драки, но сейчас голова болела до содрогания и тошноты.
Вытянув шкуры из пещеры, принялась обустраивать место для сна.
Содрав верхний слой наста с помощью клинка, она начала рыть яму в рост лэра, чтобы как-то сохранить тепло. Сделав что-то на подобии колыбельки, она застелила шкуру и пошла к Райну.
У лэра уже почти не прощупывался пульс. Если она поможет ему магией жизни, то рухнет рядом и неизвестно когда придет в себя. Лея содрогаясь от опасения, повредить ему, подтащив «сани», переложила его на шкуру.
Со лба, несмотря на холод, от напряжения стекал пот, но внутри все оцепенело. Она, уже не осознавая, укутывала лэра во вторую шкуру, присыпала сверху снегом его ноги. Потом очнувшись, влезла под шкуру и стала поддерживать в нем едва ощутимые частички жизни…
Когда Лея пришла в себя, то первое что бросилось в глаза — это небо. Небо, холодное и серое, навевающее в душу щемящую печаль.
Хотя к чему она? Лэр был до сих пор жив, значит, все вчерашние мучения — не зря. Хоть что-то…
Лея очень устала, ей в последнее время уже просто в невмоготу жить, выцарапывая каждый вздох из голодной пасти Эмилера!
Она выползала из-под хорошего слоя снега с трудом. Всю ночь шел снег, тот самый, что начался еще засветло. Лея старалась не засыпать им лэра и не выпустить тепло из их убежища.
Потянув затекшие мышцы, она подумала: «Какое счастье, что шел снег! Спокойная ночь без ветра, скрывающая перина из снега…» Лея решила, если вернется, то расскажет детям, что есть шанс выжить в горах при стечении подобных обстоятельств.
Вот только… вернется ли она?!
Сердце заболело. Лея даже не понимала, в какую сторону двигаться, чтобы когда-нибудь найти свой поселок. Когда-то она путешествовала довольно далеко, но в этих местах не была, и даже серых кошек никогда не видела, и даже не слышала о них от стариков!