Эмили
Шрифт:
— Так, так, так. — Он снова улегся в смятую постель. — А дальше что?
— Боже мой, неужели ты не помнишь?
— Ну и как, ничего получилось? — В его тоне не было ни малейшего смущения, одно любопытство.
— Ты был великолепен, и в этом-то весь и ужас! — Я зарылась лицом в подушку и разрыдалась.
Он гладил меня по голове, но я не успокаивалась.
— Я вообще не такая. Я не ловлю мужчин и не сплю с первым встречным. По крайней мере, не в последнее время. А тебе лучше поторопиться, у тебя с кем-то встреча в одиннадцать.
— Да, да. — Он
— Не воображай, пожалуйста, что я получила огромное удовольствие от нашей встречи. Ничего подобного, — я презрительно фыркнула.
Он засмеялся. Когда он оделся и порезался, бреясь Нининой пластиковой бритвой, то вернулся в спальню.
— Запомни в точности, что случилось прошлой ночью. Когда я примусь за мемуары, мне понадобится твоя помощь.
Я застонала, натягивая себе на голову подушку.
— Пока, — сказал он.
Я испытала все муки ада, гадая, вернется он или нет. Я ругала себя за то, что имела глупость пойти к Энни, за то, что позволила Рори соблазнить себя. Но, хотя он и не помнил ничего, это было изумительное ощущение, после которого мне с Седриком просто делать будет нечего.
Трижды звонил телефон. Каждый раз спрашивали Нину и каждый раз звонившему доставалось за то, что он не Рори. В четыре часа, сообразив, что он не вернется, я встала, приняла ванну, проплакала час, а потом налила себе огромную порцию виски. Дурные привычки прививаются быстро. Скоро я начну походя жевать что-нибудь между едой.
В шесть часов в дверь позвонили. Успокойся, твердила я себе. Не теряй голову. Это же, конечно, молочник или кто-нибудь из Армии спасения.
Но это оказался Рори. Он пошатывался и был бледен до зелени.
— Меня только что вырвало, — сказал он.
Я засмеялась, стараясь скрыть свою радость.
— Заходи, — сказала я.
Он прямо направился за бутылкой.
— Можно мне еще выпить? Мое похмелье войдет в историю медицины. Родовые муки ничто по сравнению с ним.
Его трясло.
— На эти эксцессы есть причина, — продолжал он. — Но, к счастью, я сейчас не могу вспомнить, какая. Мне вообще-то не следовало возвращаться. У меня просто кончились деньги.
— Мне всегда хотелось взять мужчину на содержание, — сказала я.
— Дела еще не так плохи. В салоне мне повезло.
— Твои картины понравились?
Он кивнул.
— Весной мне обещают выставку.
— Но это замечательно. Ты прославишься.
— Не сомневаюсь. — Прищурившись в зеркало, он смахнул со лба темную прядь. — Мне очень скверно.
— Тебе нужно что-нибудь съесть.
— Ты прелесть. Жаль, что у меня нет матери, которая бы так со мной возилась.
На самом деле ему было очень плохо. Всю ночь и почти весь следующий день, с высокой температурой, в бреду и обливаясь потом, он цеплялся за меня, бормоча что-то нечленораздельное. Он дрожал, как вытащенный из воды щенок. К. вечеру в воскресенье, однако, ему стало лучше. Взяв со столика фотографию Седрика, он вдруг выбросил ее в окно.
— Не
— Когда он возвращается?
— Завтра. Седрик мне очень помогает. Он не дает мне сбиться с пути. До встречи с ним я была довольно легкомысленна.
— Это потому, Эмили, что ты из тех, кто предпочитает давать, а не брать, и не в твоей натуре обижать людей. Ты спала со всеми ними потому, что ты не могла сказать «нет», а не потому, что хотела сказать «да».
— Нет, не всегда. Вообще-то их было не так уж много, во всяком случае, до двузначных цифр не дошло.
— Если бы я позвонил и пригласил тебя куда-нибудь, — продолжал он, не обращая внимания на мои слова, — ты бы согласилась, даже если бы я тебе не нравился, только чтобы не огорчать меня. А в последний момент ты бы послала мне телеграмму или попросила подружку позвонить и сказать, что ты что-то съела и отравилась.
— Почему ты так думаешь? — спросила я обиженно.
— Я знаю. — Он привлек меня в свои объятия.
— Но ты нездоров, — возразила я.
— Не настолько уж, — сказал он.
— Мне нравится спать с тобой, — сказал он через пару часов. — Давай поженимся.
Я ошеломленно на него уставилась.
— Пошли Седрику сейчас же телеграмму, — продолжал он. — Я не хочу, чтобы он стал нам помехой.
— Ты сказал, что хочешь на мне жениться? — прошептала я. — Ты не можешь этого хотеть. А как же все эти девушки, которых у тебя столько? Ты мог бы жениться на ком угодно. Почему на мне?
— Я в этом отношении со сдвигом. Я должен хоть раз все испробовать.
— Но где мы будем жить? — спросила я в полном смятении.
— В Шотландии. У меня там дом. В Шотландии я куда лучше, Лондон на меня ужасно действует — и я скоро должен получить наследство, так что голодать мы не будем.
— Но… но… — пыталась выговорить я, задыхаясь. Я хотела, чтобы он обнял меня и сказал, что любит до безумия, но в этот момент зазвонил телефон.
Рори снял трубку.
— Алло, кто это? А, Седрик. — В глазах у него появился злорадный блеск. — Мы незнакомы. Моя фамилия Бэлнил, Рори Бэлнил. Как прошел митинг? Вот и прекрасно. Вы заслуживаете некоторую компенсацию, потому что я очень сожалею, но Эмили только что дала согласие стать моей женой, так что в ваших услугах — вернее, в отсутствии таковых — она больше не нуждается.
— О нет, — слабо запротестовала я. — Бедный Седрик!
На другом конце провода я слышала его негодующие возгласы.
— Так что боюсь, на этот раз вы свой депозит потеряли, — сказал Рори и положил трубку.
— До чего же он теперь разозлится, — предположила я с некоторым трепетом.
Глава 3
Разозлился не только Седрик. Энни Ричмонд была вне себя.
— Ты не можешь выйти за Рори! Он никому еще не был верен дольше пяти минут. Он ужасно избалованный и абсолютно безнравственный. Он еще мальчишкой жульничал, когда мы вместе играли.