Энчантра
Шрифт:
— Зачем ты тогда согласился на этот союз? — удивилась она.
— Глупость, — коротко ответил он. — Смертный человек, открывший для себя паранормальный мир… и внезапно разочаровавшийся в своей быстротечной жизни.
Он усмехнулся — себе, своей наивности — и остановился у центрального портрета. Справа от него — собственное изображение Баррингтона. На нём он был один: смотрел прямо в душу фиолетовыми глазами… хотя под определённым углом Женевьеве показалось, будто в них мелькнул знакомый золотистый отблеск.
— Работая на Нокса, я встретил свою жену,
Женщина на полотне выглядела ровесницей Офелии, может, чуть старше. Но ощущение молодости разбивалось о тяжесть в её алых глазах. Белые, как снег, волосы, с чёрной прядью у виска. Улыбка — тёплая, несмотря на бледную кожу.
— Мы поженились с разрешения Нокса, и позже у нас появилось семь детей: Грейвингтон, Ковингтон, Ровингтон, Ремингтон, Севингтон, Веллингтон и Эллингтон, — он кивнул на ряд портретов по коридору.
Несмотря на мрачную интонацию, Женевьева с трудом сдержала смешок. Имена — сущая катастрофа.
И снова она вернулась мыслями к тому, что знала о магических существах.
— Если твоя жена — демон, а ты когда-то был смертным… значит, ваши дети…
— Призраки. Врайты. Да.
Женевьева едва не поёжилась. Она знала о Врайтах немного — но ничего хорошего. Книги говорили, что они состоят из самой тьмы. Что они жаждут крови и душ.
К счастью, Баррингтон не заметил её тревоги.
— Из-за моей службы Ноксу я пропустил детство всех своих детей, — продолжал он. — Когда они повзрослели… я понял, что пора искать способ… уйти на покой.
— Мистер Сильвер… при чём тут всё это? Я просто хочу уехать.
— Ты спрашивала про защиту. И про Охоту, — напомнил он, разворачиваясь обратно к фойе. — Пока я пытался найти способ разорвать связь с Ноксом… Вира тяжело заболела. Болезнь редкая, называется Кровавая Гниль. Когда Нокс узнал — и о болезни, и о моём желании освободиться — он предложил мне сделку.
У Женевьевы расширились глаза.
Сделки с дьяволами — не просто соглашения. Это магия, глубокая и жестокая. Связь, скреплённая формулировками, продуманными до последнего слова. Такие сделки всегда использовались, чтобы ловить отчаявшихся. Женевьева могла ничему не научиться у матери… но даже она знала: с дьяволами торг неуместен. Он всегда ведёт к беде.
— Лекарства от Кровавой Гнили не существует, — тихо сказал Баррингтон. — Но есть временные меры — редчайшие и возмутительно дорогие эликсиры, способные отсрочить смерть на год. Нокс… имел к ним доступ.
Он остановился в центре фойе, свет от люстры отразился в зеркалах и заиграл на его лице, полном горечи.
— Я не до конца понимал, на что соглашаюсь. А может… просто убедил себя, что понимаю. Нокс уже положил глаз на моих детей. И придумал «игру». Охоту. Наказание за моё неповиновение. Зрелище — для демонов, для игроков, для извращённых
— И как эта игра мешает мне уйти? — спросила Женевьева. Но в груди уже начинало сжиматься предчувствие. Пазл медленно складывался.
— Сегодня — день, когда магия Нокса запирает участников Охоты. — Голос Баррингтона стал тяжёлым, как свинец. — Ровно в полночь все, кто ступил в Энчантру сегодня… кроме меня и Нокса… становятся игроками. Они не смогут уйти. Пока не победят… или не…
— Или не что? — прошептала Женевьева, хотя уже знала ответ.
— …не погибнут, очевидно, — раздался незнакомый голос.
Глава 7. ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Женевьева резко обернулась и увидела Роуина, прислонившегося к дверному проёму. Он наблюдал за ней с тем самым непроницаемым выражением, которое уже начинало сводить её с ума.
— Ты поговорил с остальными? — поинтересовался Баррингтон.
Роуин кивнул:
— Они недовольны. Но это ничего нового. Нам с тобой стоит обсудить ещё пару моментов до прибытия Нокса.
Баррингтон тоже кивнул. Затем мягко взял Женевьеву под руку:
— Пойдём, дитя, присядь в гостиной. Думаю, тебе стоит немного отдышаться.
— А я думаю, мне уже хватит того, что меня всё время кто-то тащит куда-то за руку, — рявкнула Женевьева, вырываясь из его хватки и упираясь каблуками в пол. Она метнула испепеляющий взгляд в сторону Роуина:
— Что ты имел в виду, когда сказал «победить или умереть»?
— А у этих слов есть ещё какие-то значения, о которых я не знаю? — усмехнулся Роуин. — Или ты либо выигрываешь Охоту, либо умираешь. Так что надеюсь, твоя страсть к остроумным перепалкам сопровождается хоть каким-то физическим талантом.
Женевьева повернулась обратно к Баррингтону:
— Но ты же сказал, они участвуют в этой игре уже годы. Если каждый раз погибают все, кроме победителя, то…
Она осеклась. Осознание ударило по ней с ледяной ясностью. Они бессмертны. Все. Без исключения.
— Когда нас убивают в Охоте, магия Нокса выжигает душу из тела и вырывает нас из этого плана, чтобы отправить обе части обратно в Ад, — пояснил Роуин.
Звучало… жутко. И ужасающе могущественно. Даже Женевьева, с её ограниченными познаниями, понимала: это очень сильная магия. Душа — хрупкая вещь. А если кто-то способен в одно мгновение переместить её на Другую Сторону — значит, этот Дьявол действительно страшен.