Энчантра
Шрифт:
— А я думала, рискую только я, а тебе просто обломится большой куш, — отозвалась она.
— Большие награды рождаются из больших рисков, — хрипло ответил он. — Если ты умрёшь в Охоте — мы оба проиграем. И всё, к чему я шёл, рухнет.
— Тогда зачем тебе это? Почему ты так хочешь, чтобы мы работали вместе?
Он помедлил. Его челюсть напряглась.
— И?..
— Потому что ты вошла в дом, пока я был на посту. Значит, теперь ты — моя обуза.
— Я никогда не стану ничьей обузой, — процедила она сквозь зубы.
— Привыкай не говорить
Она сглотнула.
А в уголке его губ дрогнула улыбка.
— Вот так я и думал. Церемония должна быть завершена до полуночи, — сказал Роуин. — Отец объясняет Ноксу, что мы затянули с датой, потому что хотели, чтобы присутствовала вся семья. Ну и Нокс, конечно. С его точки зрения — мы в вихре страстного романа и с нетерпением ждали его благословения. — Его взгляд скользнул по окровавленному платью Женевьевы. — Похоже, его возбуждает сумма, которую он на этом заработает, больше, чем настораживает происходящее. Пока что. Всё, что нам нужно — держать маску.
— Я не та, кто вам нужен, — прошептала она, больше себе, чем ему. — Я не умею притворяться влюблённой в кого-то, кто мне безразличен.
— Уверен, с притворством у тебя всё получится, — отозвался он, обвивая один из завитков у её лица вокруг пальца. — Подумай об этом как об игре. Внутри Энчантры ты больше не Женевьева Гримм. Ты — моя жена. — Он аккуратно заправил прядь ей за ухо, его пальцы скользнули по щеке, и Женевьева невольно задержала дыхание, борясь с порывом прижаться к его руке. — Перед всеми ты будешь улыбаться и делать вид, что наслаждаешься моей компанией. Никаких ссор. — В его глазах промелькнул лукавый огонёк, и она поспешно отвела взгляд, чтобы не выдать румянец, вспыхнувший на щеках. — И когда нас не будут пытаться убить в Охоте, если подвернётся момент — поцелуй…
Эти слова выбили её из наваждения.
Чёрт, как он это делает?
— Нет, — выплюнула она. — Никаких поцелуев, никаких притворств, никакой свадьбы. — Она с силой толкнула его в грудь, обеими руками. Он даже не шелохнулся.
Он раздражённо вздохнул. Всё тепло и искренность, что отражались на его лице секунду назад, исчезли бесследно. И от этого у неё внутри всё сжалось.
— Позволь напомнить, что ты в этом виновата не меньше, а может, и больше, чем я, — отрезал он. — Ты сама открыла чужое приглашение. Сама полезла в дом, хотя я ясно сказал — не лезь. И что это за мать, которая «забыла» рассказать дочери про садистское проклятие семьи друга…
— Та, что мертва, — прошипела Женевьева, перебивая его прежде, чем слова прорежут ещё глубже.
Роуин застыл. Она впилась в него взглядом, надеясь, что это вызовет у него хоть каплю вины. Но прежде чем он успел пробормотать дежурное соболезнование, где-то снаружи лабиринта раздался голос Севина:
— Роуин!
— Нам надо внутрь, — бросил Роуин, немного мягче, чем раньше. — Как я уже сказал, свадьба должна состояться
Он повернулся, чтобы уйти, но, заметив, что она не двинулась с места, остановился и посмотрел на неё в ожидании.
— Нет, — твёрдо ответила она. — Это бред.
— Мы уже выяснили, что у тебя нет других вариантов, — напомнил он. — Если ты снова заставишь меня бегать за тобой, я…
— Ты что? Убьёшь меня? Всё равно к этому идёт. По крайней мере, если ты сделаешь это сейчас, избавишь меня от мучений.
— Ты правда считаешь, что смерть от моей руки лучше, чем брак?
— А если да?
Он хищно ухмыльнулся. У неё в груди что-то дрогнуло.
— Знаешь что, проблемка, — произнёс он. — Давай заключим маленькое пари.
Она затаила дыхание.
— Если ты сумеешь выбраться из лабиринта и добраться до ворот раньше меня — без магии — тогда сама выберешь: играть в одиночку или со мной. Но если выиграю я — возвращаешься в дом и надеваешь чёртово свадебное платье.
— Ты ведь знаешь дорогу, — прищурилась она.
— Тогда дам тебе фору, — кивнул он.
— Ладно. Когда…
— Сейчас.
Женевьева сорвалась с места, даже не дав себе времени на раздумья. Кровь шумела в ушах так сильно, что она едва слышала, как ступни хлопают по снегу.
Два поворота направо — и она оказалась в самом сердце лабиринта. Всё выглядело почти так же, как в зеркальной версии, куда завёл её Нокс. Только теперь бассейн у подножия фонтана был замёрзший, а дуги струй — застывшими. Пробегая мимо, она заметила, что на каждом уровне фонтана были высечены разные животные. Горностай. Змея. Волк. Сова. Остальные слились в одно пятно.
Она не знала, сколько времени провела, мечась по коридорам, сталкиваясь с тупиками. Но когда впереди замелькали ворота — блестящие, усеянные шипами, и нигде не было видно Роуина — Женевьева едва не расплакалась от облегчения.
Однако за мгновение до того, как дотронуться до решётки, из воздуха прямо перед ней материализовался Роуин. Она врезалась в него всем телом, отлетела назад и поскользнулась на снегу.
— Долго ж ты, — лениво произнёс он, обвивая рукой её талию и ставя на ноги.
Она вырвалась из его рук:
— Ты же сказал — без магии!
Он усмехнулся:
— Я сказал, что тебе нельзя использовать магию.
Она готова была закричать. Как она могла попасться на такой дешевый трюк? Ещё в детстве мать учила её: заключай сделки только с чёткими формулировками.
— Ты проиграла, — сказал он, проходя мимо и махнув рукой. — Пошли. Чем быстрее, тем лучше.
Но она не пошла за ним.
Вместо этого Женевьева бросилась к воротам, вцепилась в металлические прутья, не обращая внимания на то, как колючие шипы впиваются в открытую рану. Эта боль была ничтожной по сравнению с тем, что последовало. Волна магической агонии пронеслась по её телу. Она закричала, и всплеск энергии отбросил её назад, прямо в снег.
Нет. Нет. Нет.