Энчантра
Шрифт:
— Роуин—
Но когда она остановилась, взглянув на лицо партнёра, это оказался не Роуин. И ледяной воздух вдруг стал обжигающе жарким. Под ногами с грохотом расползались трещины, паутина которых охватывала всё озеро, пока он снова не притянул её к себе.
— Ты одна из них, Женевьева, — произнёс Фэрроу, продолжая танец. — Ты — просто забава. Думать, что я, или кто-то из достойной семьи, на самом деле женится на такой, как ты… Это смешно.
— Отпусти меня, — прошипела она, упираясь каблуками в лёд, останавливаясь.
Она
— Отпусти! — выкрикнула она вновь.
— Отпущу, как только заберу то, что ты мне пообещала, — ответил Фэрроу.
И в следующую секунду он вонзил руку ей в грудь.
Из её горла сорвался сдавленный, захлёбывающийся крик, когда он вырвал сердце из её тела и поднял между ними. Алый цвет расплылся по корсету, и Женевьева с ужасом уставилась на зияющую дыру в груди.
— Зачем? Ты ведь даже не хочешь его, — прошипела она, пытаясь выхватить у него бьющееся сердце.
— Конечно, нет. Но и никому другому отдать я тебе не позволю, — отрезал он.
А затем толкнул её прочь.
Она упала назад, поскользнулась и с треском ушла под лёд, а из её груди вырвался яростный, рвущий душу крик.
***
Женевьева резко села в постели. Её грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось, виски были покрыты испариной, пока она судорожно пыталась выбраться из душного кокона одеяла, спутанного вокруг её ног. Она с диким взглядом осматривалась в темноте, пытаясь вспомнить, где находится.
Её взгляд скользнул к другой стороне кровати.
Роуин лежал спиной к ней, прижавшись к самому краю матраса, насколько это вообще было возможно, не упав. Его голову скрывала одна из подушек, и Женевьева невольно задумалась, пытался ли он инстинктивно заглушить звуки, которые она издавала во сне.
Хотя бы он не проснулся, подумала она.
Чего нельзя было сказать об Умбре.
Женевьева вздрогнула, когда наконец заметила лису — та была полностью бодрствующей, лежала свернувшись клубком и не отрывая взгляда.
Женевьева отвернулась от Фамильяра и снова опустилась на подушку, одеяло всё ещё было сброшено к талии. Она лежала, пока её тело постепенно приходило в себя, пока остывала кожа.
Фэрроу ошибался хотя бы в одном. Кто-то всё-таки на ней женился.
Но это не было похоже ни на одну из свадеб, какие она когда-либо себе представляла.
Когда у неё в глазах защипало, она сжала кулаки в простынях, стиснув зубы, чтобы не дать предательским слезам пролиться. Нет. Не здесь.
У неё была игра Дьявола. И на этот раз она не уйдёт, пока не победит.
Глава 15. ПОЗОЛОЧЕННАЯ ДОБЫЧА
Женевьева проснулась от того, что на кровать прыгнул снежный барс. Она
— скатилась с края матраса.
Но боли от удара о пол не последовало — за мгновение до падения её тело исчезло.
Она тут же вернулась в телесную форму, чувствуя, как облегчение прокатывается по ней волной — магия вернулась. Подняв взгляд, она увидела тёмные глаза леопарда, выглядывающие из-за края кровати, уши прижаты к голове, а хвост нетерпеливо покачивается из стороны в сторону.
— Сапфира, ко мне, — раздался голос Эллин с другой стороны комнаты, приказывающий переросшей кошке.
Спустя секунду Эллин появилась рядом с Женевьевой, и выражение её лица было отнюдь не таким раскаянным, как ожидала Женевьева.
— Ты крепко спишь, — заметила Эллин. — Я не знала, что ещё попробовать.
Женевьева поднялась на ноги, отталкивая ногой простыни, которые упали вместе с ней.
— И что ты попробовала в первую очередь?
Эллин пожала плечами:
— Постучала.
Женевева упёрла руки в бока:
— Сколько раз?
— Один.
Женевьева смерила её гневным взглядом.
— Придётся научиться быть более настороже во время Охоты, — бросила Эллин вместо извинений. И, увы, была права. Женевьева никогда не беспокоилась о том, что спит слишком крепко — в случае опасности она просто исчезала. За исключением прошедшей ночи, она даже не просыпалась от своих кошмаров. Переживала их молча, пока не рассветёт. Или не спала вовсе.
Женевьева раздражённо выдохнула и протёрла глаза, прогоняя остатки сна. Комната по-прежнему тонула в темноте, без окон и намёка на естественный свет — никакого представления, сколько сейчас времени. Ни Роуина, ни Умбры тоже не было.
— Сколько сейчас? — спросила она.
— Полпятого, — ответила Эллин, почесывая своего фамильяра за пушистыми белыми ушами, и комната наполнилась урчанием кошки.
— Я проспала больше двенадцати часов? — изумлённо переспросила Женевьева. — Почему Роуин меня не разбудил?
— Он настаивал, чтобы ты отдохнула. Сказал, что тебе, как смертной, это нужнее. Если честно, я удивлена, что ты не проснулась, когда приехал оркестр, и Севин с Ковином решили присвоить себе их трубы.
— Они что, трубачи? — удивилась Женевьева.
— Нет.
Женевьева невольно улыбнулась.
— Часть меня надеется, что ты действительно протянешь дольше первого раунда, хотя бы чтобы мне не пришлось снова остаться с этими идиотами, — проворчала Эллин.
— До слёз тронута, — с сухой иронией отозвалась Женевьева.
Эллин лишь усмехнулась, поднимая руку и делая широкое движение в воздухе. Женевьева наблюдала с восхищением, как свечи в канделябрах одна за другой вспыхивают, и по коже пробежала дрожь — как статическое электричество. Почти как тогда, когда Роуин впервые открыл двери Энчантры.