Энчантра
Шрифт:
— А это важно? Он же не говорит с нами за пределами Охоты, — буркнул Реми, стоявший за спиной Севина.
— Только не начинай, — рявкнул знакомый голос, и Женевьева тут же перевела взгляд на источник звука.
Роуин. Его лицо, как всегда, застыло в равнодушной маске. Золотистые глаза смотрели холодно, рот был плотно сжат в раздражённую линию. Эти губы совсем недавно прикасались к её губам…
Женевьева вспыхнула, воспоминание об их поцелуе обдало её жаром, дыхание сбилось. Почему у неё такая острая реакция, если это был всего лишь
Но теперь уже не просто мужчина, верно?
Он был её мужем.
Жар в крови мгновенно сменился другим ощущением — более тревожным. Она заставила себя сосредоточиться на происходящем. И, пробежав глазами по лицам его братьев и сестёр, поняла, что никогда прежде не видела настолько явных проявлений родства. Даже если бы она встретила их поодиночке и в других обстоятельствах, она бы всё равно поняла — они семья.
— А почему бы и не начать? — отозвался Реми, точь-в-точь отражая выражение лица своего брата-близнеца. — Нокс сейчас в Аду, сочиняет, как представить твою фиктивную женитьбу. Самое подходящее время.
— Ладно. Моё общение между раундами Охоты— начал Роуин.
— Или его отсутствие, — пробормотала Эллин Севину и Уэллсу. — не имеет отношения к делу, — продолжил Роуин, голос его звучал ровно, но с угрозой. — Хотите сосредоточить всё внимание на попытках убить Женевьеву — дело ваше. Но если она умрёт, вы наказываете не только меня. Она — удобный инструмент. Не более и не менее. Если я смогу выбраться, вы все получите выгоду.
— Когда ты найдёшь лекарство? — зарычал Грейв. — Хватит уже нести чушь. Этого лекарства не существует, Багровая гниль заражает могущественных Демонов уже веками. Их семьи были так же отчаянны, как и мы. И что нашли? Ничего. Мы продолжаем играть в эту чёртову Охоту — или наша мать умрёт. Так что надеюсь, твоя новая кандальная умеет драться.
Женевьева даже с расстояния заметила, как сильно Роуин сжал челюсть. Но больше всего её разозлило то, что он не стал отвечать. Даже больше, чем то, что Грейв назвал её кандальной.
— Мы ведь все знаем, как это закончится, — проговорил хриплый голос из тени. Женевьева едва не вскрикнула, заметив в углу мужчину, которого прежде не видела. Тёмные волосы, алые глаза — и огромная чёрная змея, обвивающая его ногу и торс.
Тот самый, что резал себя в спальне?
Значит, она наконец видела всех семерых детей Сильвера в одном месте. Потому что обсуждение её участи теперь было делом семейным. Лишь вскользь Женевьева отметила, что весь этот разговор шёл на их родном языке, и она, как и говорил Баррингтон, едва заметила переход.
— И как же, по-твоему, это закончится, Ковин? — спросил Роуин, в его глазах промелькнул тёмный блеск.
— Либо ты победишь снова, и мы больше тебя не увидим. Либо твоя серия побед прервётся, и ты наконец вкусишь Ад вместе с нами. В любом случае,
Она передёрнулась.
— Ты серьёзно сейчас? — приподнял бровь Роуин. — Думаешь о вечеринке?
— А я — да, — бодро отозвался Севин.
Ковин пожал плечами:
— А чем ещё наслаждаться в нашей ситуации? За десятки лет проигрышей тебе и Грейву, и с учётом того, что Севин девять раз из десяти выигрывает звание Избранника, я успел привязаться к Аду и вечеринкам Нокса.
— Ты, скорее, привязался к постелям демонов, — фыркнула Эллин, закатив глаза.
Ковин пожал плечами снова:
— И к ним тоже.
— Если вам от этого станет легче, то романтический фарс Роуина почти наверняка лишит меня титула Избранника, — с сочувствием вставил Севин. — А жаль, потому что у Нокса есть одна занятная карманная часушка, на которую я давно засматриваюсь. Говорят, она показывает, сколько времени осталось до того, как ты—
— Заткнитесь к чертям, — прошипел Грейв. Севин швырнул в него огрызок яблока. Тот поймал его одной рукой и швырнул на пол, после чего повернулся к Роуину:
— Ты и твоя невеста можете спать спокойно этой ночью, но как только начнётся Охота, пощады от меня не жди. Так что я бы на твоём месте прислушался к Ковину и хорошенько повеселился на маскараде.
Роуин сделал шаг вперёд, на губах у него заиграла опасная полуулыбка:
— И ты не жди пощады, если посмеешь дотронуться до моей жены.
У Женевьевы по спине пробежал холодок.
Роуин обошёл Грейва и направился к выходу, и Женевьева едва успела отпрянуть от дверного проёма, прячась обратно в гостиную с бешено колотящимся сердцем.
Когда Роуин ворвался в комнату через несколько мгновений, она поняла две вещи. Во-первых, она явно не создана для быстрых побегов — ей ещё никогда не приходилось так себя вести. И во-вторых, Роуин прекрасно знал, что она подслушивала. Это подтверждалось тем внимательным, колючим взглядом, которым он окинул её лицо, кожу на щеках, всё ещё горевшую от волнения, и сдержанную дрожь дыхания, стеснявшегося в жёстком корсете.
Но прежде чем он успел что-то сказать, Женевьева задала свой вопрос:
— Почему я упала в обморок?
— Отец считает, что твой организм не справился с наложенной Ноксом блокировкой магии — особенно в сочетании с заклятием, связывающим наши жизни на время Охоты, — ответил Роуин. — Мне тоже было паршиво — на мгновение.
— С какой стати Нокс вообще заблокировал мою магию?
— Не только твою, — заверил он. — У всех. Во время Охоты день будет разделён на два периода — охотничьи часы и безопасные. С полуночи до полудня — охота. В это время нам запрещено использовать магию. Блокировка уже вступила в силу.