Эндора
Шрифт:
Эльдар слушает «Би-2», кто бы мог подумать. Катя с трудом представляла его на концерте в первом ряду или в фан-зоне — ей отчего-то казалось, что Эльдар вообще далек от музыки. Она встала с пола, стараясь не шуметь, и на цыпочках покинула комнату. Пройдя по коридору и умудрившись ни на что не наткнуться во мраке, она вышла на кухню. Щелкнув выключателем, Катя поморщилась. Да, конечно, она была очень непритязательна в быту и не считала, что нужно стыдиться честной бедности, но полное убожество нищеты, царившее на Эльдаровой кухне, заставило ее брезгливо скривиться. В трещину в грязном оконном стекле
— Я не пойму, что ты морщишься, — хмуро промолвил Эльдар откуда-то сзади. — Тебе шашки или ехать?
От неожиданности Катя подпрыгнула и обернулась. Эльдар — сонный, угрюмый, одетый в простецкую застиранную майку-алкоголичку и шорты, стоял в коридоре и, скрестив руки на груди, устало смотрел на нее. Растянутый воротник открывал швы, идущие от ключиц.
— А я что… — начала было Катя.
— А ничего, — мрачно проронил Эльдар. — Не хоромы, сам знаю. Зато безопасно. Ты кому писала?
У Кати душа упала в пятки, а по телу стала разливаться знакомая слабость. Значит, он все-таки заметил…
— Сестре, — прошептала она. — Они же волноваться будут. У меня сестра и мама, Эльдар… И им не все равно. А я же пропала в никуда.
Эльдар кивнул.
— Мой товарищ уладил твои дела в институте, — сообщил он. — Сессию тебе закрыли. Официально ты приглашена в Лондон, полгода учебы в Школе экономики и политики, — увидев, что Катя вздохнула с нескрываемым облегчением, Эльдар усмехнулся и добавил: — Не благодари.
— Спасибо, — промолвила Катя.
Несмотря на вихрь событий, подхвативший ее и выкинувший далеко-далеко от дома, учеба оставалась для нее важной. Катя всегда любила учиться, и перспектива так и не окончить институт, угодив в опасные приключения, пугала ее не меньше встречи с преследователями. Теперь хотя бы одной проблемой стало меньше. Катя поежилась — сквозняк из форточки лизнул ее по спине — и обнаружила, что уже несколько минут нервно пританцовывает на месте.
— Слушай, — сказала Катя, — тут туалет-то хоть есть?
Эльдар посмотрел на нее, как на скорбную разумом.
— Прямо и направо, — сообщил он и на всякий случай махнул рукой в верном направлении. Катя быстро двинулась туда, куда было показано, брезгливо представляя себе все ужасы, которое может увидеть в здешнем нужнике.
К ее удивлению, все оказалось совершенно цивильно. Не хуже, чем у нее дома.
Когда Катя вернулась на кухню, то увидела, как Эльдар задумчиво варит кофе в маленькой гнутой турке. Над старенькой облезлой плитой — кажется, такие когда-то назывались «козлик» — плыл удивительный аромат, и, повинуясь ему, ободранная кухня приобретала уют и определенный комфорт. На темных исцарапанных венских стульях, чьи собратья давным-давно красовались в квартире Катиной бабушки, вполне можно было сидеть, столешница была чисто протерта — вопреки опасениям Кати, тараканы не проложили по ней свои пути — а небольшой холодильник, судя по
— Доброго вечерочка, Эльдар Сергеевич, — поклонился он и, дождавшись ответного кивка, спрятался.
Эльдар выключил конфорку и разлил кофе по чашкам. Ароматный пар, поднимавшийся от чашки, напомнил Кате, что она страшно проголодалась. Когда она ела-то в последний раз? Катя не могла вспомнить. Должно быть, она сглотнула слюну слишком громко, потому что Эльдар полез в холодильник, и на столе появился плавленый сыр в небольших бело-зеленых стаканчиках, хлеб и упаковка мясной нарезки.
— Угощайся, чем Бог послал, — сказал Эльдар.
Катю не надо было приглашать дважды. Когда она утолила голод, то промолвила:
— Тот хвостопляс думал, что я его съем.
Эльдар покосился в сторону раковины и отпил из чашки. В отличие от Кати, он даже не притронулся к еде — смаковал свой кофе.
— Их тут много. В соседнем подъезде две щели между мирами, вот и шляются туда-сюда. Больше никого нет, так что можешь спать спокойно.
Катя поежилась.
— А много вообще… таких?
— Много. Но вряд ли ты со всеми познакомишься.
Катя вздохнула. Честное слово, с нее хватит и хвостоплясов, которые выглядели достаточно безобидно. Об остальных ей и думать не хотелось. Вряд ли они были приятными соседями.
— Скоро новый год, — перевела тему Катя. Можно ведь поговорить и о чем-то, кроме загадочных существ, повелителей мертвых и колдовских книг, меняющих людей по своему вкусу. Катя подозревала, что Эльдар интересный собеседник — с его-то жизненным опытом, деловой хваткой и привычкой вращаться в высших кругах.
— Да. В «Picasso» все было до середины января под корпоративы занято, — Эльдар улыбнулся, но Катя заметила, что он испытывает легкую печаль. Немудрено, собственно. — Впрочем, теперь мне не нужно об этом заботиться.
Катя тоже попробовала улыбнуться, но улыбка получилась кривой и слишком уж вымученной. Ей хотелось протянуть руку и прикоснуться к Эльдару — просто для того, чтобы испытать реальность всего, что с ней произошло за какие-то три дня, и осознать себя живой, прежней Катей, обычной девушкой, а не чудовищем. Ощущение оков на груди, почти пропавшее, вернулось, нахлынуло неожиданной тяжелой волной, но Катя постаралась сделать вид, что все в порядке. От Эльдара, впрочем, ничего не получилось утаить, и, отставив чашку, он приказал:
— Вставай, пошли.
Катя поднялась со стула и тотчас же рухнула обратно. Вязкая слабость, обнявшая ее, приковала к сиденью, а перед глазами поплыли знакомые круги. Эльдар сочувствующе кивнул.
— Это путы, Кать. Потерпи, должно пройти, — придвинув стул, Эльдар сел рядом с Катей, взял ее руки в свои. Прикосновение было как легкий удар тока; Катя ощутила, как волосы на голове становятся дыбом, а в груди ощетиниваются знакомые иглы. Однако довольно скоро все прошло; Катя словно вынырнула из проруби, и на какое-то мгновение мир вокруг стал очень четким и ясным, как если бы раньше она смотрела на него сквозь стекло, а стекло потом взяли и убрали.