Эндора
Шрифт:
Эльдар сел, стряхнул с лица капли и негромко произнес:
— Все, гражданка Валентина, выдыхай. Мы в безопасности.
— Кто они были? — испуганно спросила Катя. Знакомые огненные иглы впивались в ее легкие, но от накатившего ужаса она их почти не замечала. — Кто они такие?
— Полиция, — сказал Эльдар. — Мордастый обычный мент. А вот мелкий — знающий маг второго посвящения и очень сильный. Сетка на квартире разрешает мне колдовать, но сил выпивает немерено…
— Маг? — переспросила Катя. Эльдар поморщился.
— Кать, хватит трястись, — промолвил он. — Они уже ушли.
Собравшись
— Теперь они думают, что тут живет обычная полумаргинальная семейка Огоньковых. А ты слегка пошурудила в мозгах мадам Огоньковой, чтобы отправить сообщение сестре, — сообщил Эльдар. — Господин Огоньков, со своей стороны, так надышал на них перегаром, что сейчас оба стража порядка усердно думают об опохмеле.
Кате стало смешно — очень уж ернически Эльдар рассказывал про Огоньковых. Сняв турку с огня, он плеснул кофе в свою чашку и добавил:
— Так что теперь мы действительно можем вздохнуть с облегчением. Охота пошла в другом направлении.
— То есть, — Катя взяла сковородку, сгребла сгоревший омлет в мусорное ведро и отправилась к раковине, — теперь я могу выйти на прогулку?
Эльдар бросил на нее колкий взгляд поверх чашки. Катя сделала вид, что не заметила его и вообще, крайне увлечена отмыванием сковороды.
— И куда бы ты хотела отправиться? — осведомился он. Катя пожала плечами. В свое время ей очень понравилась Стрелка Васильевского острова. Они с классом гуляли там, была белая ночь и, облокотившись на парапет, Катя думала, что стоит среди волшебных декораций какого-то спектакля. По Неве плыли катера и прогулочные кораблики, вид, открывавшийся перед Катей, завораживал — он словно не принадлежал этому миру. Сейчас, конечно, там серо и скучно, и шпиль Петропавловской крепости хмуро царапает облака — но, в конце концов, она может просто прогуляться по Невскому проспекту. Или пойти в Эрмитаж. Катя вдруг поняла, что ей все равно, куда идти — лишь бы выйти из квартиры и глотнуть свежего воздуха.
— Не знаю, — сказала она. — Просто погуляла бы…
Эльдар улыбнулся, и Катя замерла, неожиданно подумав, что он ведь может пойти с ней. Вот это было бы действительно здорово — провести время вместе, не опасаясь погони и не оглядываясь по сторонам. Они прожили неделю рядом, но Катя так и не узнала об Эльдаре ничего, кроме каких-то обрывочных мелочей, да и те он сообщал вскользь и быстро переводил тему.
Она старательно гнала от себя мысли о том, что с ними произошло в вип-комнате клуба. Память не желала открывать подробностей, а Эльдар ни словом не упоминал о случившемся, видимо, решив, что эндора тогда попросту его использовала, и нет смысла как-то заострять внимание на том, что выпало им на долю в тот вечер.
— Ну а что ж, погуляй, — сказал Эльдар, и Катя ощутила эти слова как оплеуху. Нечего, дорогая, губу раскатывать, ты не пуп вселенной. — Денег дать?
— Давай, — Катя невольно обрадовалась. Давно надо было сходить в магазин, пусть самый простенький, и купить другую одежду. Из Велецка они сбежали налегке, в чем были, и, хоть в квартире и обнаружился видавший виды теплый халат,
Эльдар не пожадничал — Катя покинула квартиру со свертком крупных купюр в кармане куртки. Выйдя из подъезда, она замерла, запрокинув голову к низкому северному небу; снежинки падали на лицо, ветер пах соленой водяной свежестью и горячей выпечкой, и это — свобода, зима, город — было до того хорошо, что Катя чуть не расплакалась от нахлынувшей волны радости от сбывшегося чуда.
В небольшом магазинчике у метро, где продавали вполне приемлемую одежду по бросовым ценам, Катя затоварилась всем необходимым, раздевшись донага прямо в кабинке и переодевшись в свежее и новое. Глядя на себя в небольшое зеркало, заляпанное чьими-то пальцами, она подумала, что выглядит обычно — без особенных претензий на вкус и стиль, зато так, в джинсах, простеньком сером свитерке и ботинках, ходят тысячи девушек ее возраста, и преследователи, даже если они продолжат поиски в Петербурге, просто не выделят ее из толпы. Заношенную юбку и кофточку Катя отправила в мусорку возле магазина; застиранное практически до дыр нижнее белье было безжалостно скомкано и отправлено туда же.
Потом Катя спустилась в метро, добралась до Невского проспекта и несколько часов гуляла просто так, без цели, любуясь фасадами зданий, мостами и прихотливыми изгибами рек. Город был невероятно, до дрожи прекрасным — даже сейчас, зимой, когда хмурые тучи скреблись по крышам и дневной свет, казалось, не долетал до земли. Эта прогулка была прикосновением к любимому после долгой-предолгой разлуки — прикосновением, которое дрожью отдается по всему телу, и ты понимаешь, что тебя тоже ждали…
За время прогулки она один раз увидела хвостопляса, который в компании со светящимся существом вроде светлячка бодро скакал по проводам над пешеходным переходом. Увидев Катю, он встревоженно засвистел и запрыгал еще быстрее.
Катя пообедала в небольшом уютном пабе, где со стен смотрели угрюмые лица монарших особ, а над барной стойкой красовалась гирлянда из разноцветных купюр и елочные шары, украшенные изображением британского флага. Паб был полон народа, но Катя все же умудрилась найти себе место — бармен подсадил ее за стол к немецким туристам — и, глядя на плакат с вдохновляющей надписью «Keep calm and drink up», Катя наконец-то чувствовала себя свободной. Путы практически утратили свою тяжесть и, поглощая сочный стейк по фирменному рецепту, Катя вдруг подумала о том, что было бы неплохо купить Эльдару небольшой подарок. Все-таки новый год.
Немецкие туристы решили было угостить ее пивом, но Катя отказалась.
Интересно, что он любит, думала Катя, выбираясь из паба: после духоты заведения свежий воздух взбодрил ее лучше Эльдарова кофе. Она искренне любила делать подарки, и время, потраченное ею на поиск очередного приятного сюрприза для друзей и родных, никогда не считалось потраченным зря, но сейчас Катя понимала, что находится в тупике. Что подарить человеку, которого ты почти не знаешь? Катя была уверена, что какая-то банальная ерунда вроде хорошего спиртного не подойдет, тут нужен был подарок с характером.