Энигма
Шрифт:
– Да. Красивая, – киваю я, глядя в этот момент на нее.
– Я про город, – смущенно улыбается девушка. – И куда мы едем?
– В лучший ресторан Нью-Йорка. Тебе понравится, – обещаю ей я, замечая, что ее плечи слегка опускаются. Черт, я всех девушек вожу в этот ресторан. С Кэндис, наверное, стоило сменить тактику.
Слегка напрягаюсь, когда нажимаю кнопку на биобраслете, отменяя десятый звонок за вечер.
Через полчаса моего рассказа о новых достопримечательностях Манхэттена, мы заходим в ресторан «The Modern», и я всей кожей ощущаю, как Кэндис невольно сжимается, как
Девушка едва заметно поджимает губы. Пафосное и модное место, в которое не пускают надоедливых папарацци. Я думал, это то, что нужно, но Кэнди недовольна, несмотря на то, что она заинтересовано изучает меню, очаровательно покусывая нижнюю губу…
Едва сдерживаю порыв поправить член в тесных брюках. Если так пойдет и дальше, он их разорвет. Утрирую, конечно, но… я хочу ее. До кома в горле. До красных всполохов перед глазами, хочу сейчас, сегодня… это какое-то безумие.
И что-то мне подсказывает, что мне не будет достаточно одного раза.
– Джек, – вдруг робко произносит Кэн, оглядывая окружающие нас столики. – Я так отвыкла от этого. Это же просто ужасно…
Я не сразу понимаю, что она имеет в виду. Мы сидим в шикарном ресторане, зал которого напоминает скорее комнату в Версальском дворце, а не место приема пищи. Пространство наполняет живая музыка – раздражающие звуки скрипки и арфы. Но как бы громко не играл оркестр, ни один из сидящих в зале, даже не смотрит в сторону музыкантов. Собственно говоря, никто не смотрит и друг на друга – почти все присутствующие уткнулись в экраны, повисшие в воздухе. Элиты за шестьдесят уткнулись в телефоны старых моделей и планшеты. Все подключены к всемирной сети, находящейся за гранью этой реальности. Почти никто не ведет задушевных бесед и активных разговоров, на всех присутствующих детях одеты шлемы виртуальной реальности, позволяющие родителям отдохнуть от бесконечной суеты и их криков.
Лично я вижу классический ужин Элитов, но Кэндис… реагирует на происходящее странно. Но мне нравится, что она так не похожа на других.
– У всех свои дела. Это нормально, Кэндис. Мы все очень занятые люди.
– Но зачем тогда ходить в ресторан? Они же совсем не общаются… – возмущается Кэн, с недоумением оглядывая уткнувшихся в «свои дела» людей.
– Ну, не очень-то интересно общаться с человеком, которого итак видишь каждый день, – усмехаясь, бросаю аргумент я.
– То есть, когда ты женишься, и проживешь в браке десять лет, ты перестанешь разговаривать со своей женой? – ее брови слегка приподнимаются, а губы приоткрываются в идеальной буковке «о». Такая странная и смешная.
– Даже не знаю, Кэндис. Все от жены зависит. Но мои родители переговариваются парой-тройкой предложений в неделю.
– Как так? – расстроенно качает головой девушка, печально опуская взгляд. – Джек, мне здесь неуютно. Может, пойдем, погуляем?
– Ты первая девушка, которая недовольна самым дорогим рестораном в городе и Don Perignon, – невзрачный официант, разумеется, из низшей касты, наполняет наши бокалы восхитительно вкусным шампанским. – Хорошо, тогда выпьем пару бокалов и пойдем гулять. Может быть в театр? – пытаюсь угадать ее предпочтения я. – Ты, кажется,
– Театр открыт только по субботам, – снова расстраивается девушка, и тяжело вздыхая, отпивает из своего бокала, расплываясь в улыбке наслаждения, вновь порождая порочные образы в моей разыгравшейся фантазии. – И я довольна шампанским, – Кэнди смотрит на меня из под полу опущенных ресниц, и я сжимаю руку в кулак, осушая бокал до дна. – И я знаю место гораздо красивее, где мы можем его допить, – возможно это влияние игристого вина, но блеск в глазах Кэнди становится не таким уж и невинным.
***
И все-таки Кэндис особенная девушка. Я всегда это чувствовал, но сегодня окончательно осознал, насколько она отличается от всех, кого я знаю. А отец с детства привил мне любовь ко всему эксклюзивному, уникальному, единственному в своем роде.
Невероятное притяжение между нами и это внутреннее ощущение того, что я могу заполучить в свои владения нечто настоящее, неподдельное, прекрасное, порождает внутри меня целый коктейль из ярких эмоций, которых никогда не испытывал прежде. И не унять этот жар в груди, не прогнать туман эйфории, застилающий разум, как при употреблении чистого кайфа.
Мне нужна эта девушка. И возможно, судьба не зря развела нас пять лет назад, и уж тем более не просто так столкнула в самолете. В двадцать я не был готов к серьезным отношениям, а теперь… я чувствую себя полным идиотом, когда ловлю себя на мысли, что не хочу расставаться с ней в этот вечер. Не хочу больше никогда слышать истерики и наигранно ласковый голос Бьянки. Я хочу все изменить в своей жизни, и начну с того, что порву отношения с девушкой, которую выбрал не я, а мой отец.
Черт, это даже звучит жалко. И вот, впервые в жизни, именно глядя в широко распахнутые голубые глаза маленькой и хрупкой девушки, что смотрит на меня, снизу-вверх, как на огромного атланта… я, наконец, расправляю плечи.
Дышу свободно и чувствую, что с ней я могу быть настоящим.
– Джек, тут так красиво! – кричит Кэндис, расставляя руки в стороны, встав лицом к океану. Она похожа на птицу, выпрямившую крылья. А я… я знаю, что похож на идиота, потому что уже скулы сводит от предательски широкой улыбки.
– Ну, согласись, Джек! Здесь куда круче, чем среди тех напыщенных снобов, – Кэн подпрыгивает на месте, и делает поворот вокруг своей оси, совершенно не стесняясь меня. Словно ей плевать, что о ней подумают. Думаю, вина крошке на сегодня достаточно.
– То есть я тоже напыщенный сноб? Ты у меня сейчас договоришься, борец за права бортпроводников, – вспоминаю инцидент в самолете, и, обхватив ее за бедра, беру Кэн на руки, не ощущая совершенно никакой тяжести. Она такая легкая и гибкая. И, кажется, обвивает меня стройными ножками, вслух возмущаясь, что ее юбка слишком узкая, и ей совершенно неудобно находиться в таком положении.
Знала бы Кэн, насколько сейчас неудобному моему измученному члену, она бы помалкивала.
– И что же ты сделаешь, а? – она соскакивает на землю, и снова расставляя руки, направляется к океану слегка пьяной походкой. Она милая и естественная… и это, как глоток свежего воздуха.