Эолин
Шрифт:
Она сложила руки и повернулась к Старой Пихте.
— Я ошиблась, решив зимовать в Восточной Селен. Маг Кори выиграет эту игру, потому что я даже не знаю, во что он играет.
— В какую бы игру ты бы играла, Сара, если бы правила выдумывала только ты?
Этот дар Тамир разделял с Ришоной, эту способность говорить правду настолько остро, что не чувствуешь ее быстрого проникания в сердце. В одно мгновение он открыл источник ее недовольства и предсказал путь, по которому она пойдет из-за него.
Он прибудет не с весенним обрядом Бел-Этне, — однажды пообещала Гемена, — а
Она всегда представляла, что он будет Ахимом, но теперь она не была так уверена. Гемена не подготовила ее к неопределенности. Тоска Эолин по старым обрядам никогда не была сильнее, чем в эту ночь. Она хотела настоящие маски, а не образные. Она хотела интимной поддержки истинного ковена, а не далеких песен танцоров и музыкантов.
— Ты сказал мне, что твои люди празднуют те же праздники, что и мы, — ее голос спокойно отдавался эхом в ночи.
— Мы чтим фазы луны и циклы солнца, хотя наши времена года и наши урожаи складываются по-разному в зависимости от года.
— Соблюдаете ли вы практику, которая когда-то была традицией наших магов и маг, подношение удовольствия богам?
За месяцы, прошедшие после их первой встречи, она задавала Тамиру много таких вопросов, надеясь лучше понять его народ. Поэтому она знала, что ее слова могут привести к продолжительному разговору о природе обрядов сырнте, праздниках, во время которых они соблюдаются, и их интерпретации в контексте его веры. Она почувствовала небольшое облегчение, когда он выбрал самый простой из всех ответов.
— Да.
— Тогда сделай это подношение со мной сегодня вечером, — ее голос оставался ровным, что было удивительно, учитывая учащенное биение ее сердца. — Помоги мне направить солнце обратно в Мойсехен.
Тамир не колебался и не торопился. Он шагнул вперед, откинул капюшон и запустил свои длинные пальцы в густые пряди ее волос. Он наклонил ее лицо и накрыл ее губы своими.
Воспитанная как мага, Эолин хорошо знала свое тело, исследовав его черты в полуночном общении с Духом леса. Но к ней никогда так не прикасался другой человек, с тех пор, как она рассталась с Ахимом, и этот обмен был резким, отягощенным неловкостью недавно обнаруженной страсти.
Напротив, Тамир привлек ее к себе, будто он давно решил, как именно поцеловать ее, когда представится возможность. Эолин наслаждалась своим ответом, тонким сиянием искр, вспыхивающим в ее дыхании, изгибом ее шеи, когда она уступала его изучающему нисхождению, дрожью удовольствия, вызванной прикосновением его языка к ее коже, раскаленным добела стержнем жара, который выстрелил из ее ядра в покрытую снегом землю внизу.
Эолин потеряла равновесие. Прижавшись к Тамиру, она растопырила пальцы на резонирующую плоскость его груди. Она узнала его опьяняющий аромат. Это был тот же богатый танец специй, который подарила ей Ришона, когда они посетили рынок в тот первый день в Селкинсен.
Он ласкал ее жаром своего дыхания.
— Это решение должно быть твоим. Оно должно быть принято свободно.
— Так и есть, — она снова притянула его губы к своим. — Это мой выбор.
ГЛАВА
Эостар
После их первого подношения в Середине зимы прошло много ночей, когда Эолин искала тепла в постели Тамира. Каждое столкновение открывало еще один неизведанный путь через твердые контуры его тела. Эолин восхищалась откликом его нагретой солнцем кожи на изгиб ее ладоней, шелковистым падением его черных волос между ее тонкими пальцами, чувственным прикосновением его губ к ее груди, изгибом ее живота, священной тайной ее пола. Снова и снова она взращивала пламя его желания и отдавалась наслаждению его силой, пока экстаз богов не связал их и не покинул, и она прижималась к нему в сладком, пресыщенном изнеможении.
Ее магия пустила корни в их страсти и росла со свирепостью, которую было трудно сдерживать. Поначалу она была уверена, что это внезапное расширение силы, нарастающее внутри нее, как горячий поток, не ускользнет от внимания Кори. Тем не менее, маг, проявлявший неослабевающее любопытство ко всем остальным аспектам ее жизни, не проявлял никакого интереса к ее отношениям с Тамиром. Это удивило ее, а затем подогрело ее настороженность. Она позаботилась о том, чтобы не повторять никаких магических действий в присутствии Тамира. Она также не говорила с ним об истине своего обучения. Несмотря на их близость, Эолин не могла вырвать из своего воображения мысль о том, что все, что откроется Тамиру, в конечном итоге станет известно магу Кори.
Весна возвестила о своем приходе в Восточной Селен так же, как это всегда было в Южном Лесу, кристальным дождем льда, тающего на ветвях деревьев, неуверенной песней первого прилетевшего лесного дрозда и свежими цветами розы-этне, висящими низко над обнажившимися опавшими листьями.
Поскольку новый сезон Круга должен начаться после Эостара, репетиции стали более частыми и интенсивными. Палатки проверяли на предмет повреждений, ремонтировали снаряжение, проветривали, стирали и чинили костюмы. Празднование весеннего равноденствия, хотя и предпринятое с тем же энтузиазмом, какой Круг посвятил всем праздникам, оказалось менее роскошным, чем Зимнее солнцестояние.
Это было время смешанных эмоций для Эолин. Даже когда она готовилась к путешествию в Королевский город, мысль о прощании с Тамиром и другими друзьями, которых она приобрела в Круге, наполняла ее странной меланхолией.
Через пару недель после равноденствия, когда ящики были упакованы, а тележки загружены, из глубины земли раздался тошнотворный грохот. Эолин, чьи чувства не замечали такого ужасающего движения с того дня, как Всадники разрушили ее деревню, оседлала первую попавшуюся лошадь. Она убежала бы в лес без оглядки, если бы Тамир не схватил лошадь за узду и не остановил ее бегство.