Эпицентр бури

Хиггинс Джек

– Это все?

– Морис звонил из клуба «Эмбесси». Он сказал, что туда заходил перекусить Джек Харвей с этой сукой, своей племянницей.

– Мирой? Что еще?

– Морис сказал, что Харвей спрашивал, будете ли вы там позже. Сказал, что вернется попытать счастья за столом. – Мордекай помедлил, но все-таки продолжил: – Вы знаете, Харри, что нужно этому ублюдку и избегаете его поэтому?

– Мы этим не торгуем, Мордекай, и не собираемся быть его партнерами. Харвей – самый большой мошенник в восточном Лондоне. По сравнению с ним братья Крей просто детишки из детского сада.

– Я считал, что этот титул ваш, Харри.

– Я

никогда не имел дела с наркотиками, Мордекай, никогда не был сутенером, и ты это знаешь. Ладно, я действительно был негодяем когда-то, как и ты.

Он прошел в гостиную, подошел к столу и взял в руки фотографию в серебряной рамке, которая всегда там стояла.

– Все эти проклятые месяцы, когда умирала Джин, мне все было безразлично. – Флад покачал головой. – И ты знаешь об обещании, которое она заставила меня дать ей перед смертью, – покончить с прошлым.

Мордекай закрыл окно.

– Я знаю, Харри. Джин была необыкновенная женщина.

– Вот почему я встал на этот путь. И разве я был не прав? Ты знаешь, сколько стоит вся наша фирма? Почти пятьдесят миллионов. – Он ухмыльнулся. – Так что пусть Джек Харвей и подобные ему пачкают руки, если им это нравится.

– Да, но для большинства людей в восточном Лондоне вы все еще «губернатор», Харри. Вы все еще «янки».

– Я не жалуюсь. – Флад открыл гардероб и достал оттуда темное пальто. – Временами это здорово помогает делу, я знаю. А теперь пошли. Кто сегодня за рулем?

– Чарли Солтер.

– Хорошо. Мордекай помедлил.

– Мне взять пушку, Харри?

– Ради Бога, не надо, Мордекай. Мы же теперь законопослушные граждане. Я твержу тебе об этом без конца.

– Но Харвей этого не понимает, вот в чем беда.

– Оставь его мне.

Они спустились в бывшем грузовом лифте вниз, в помещение склада, где их ждал черный «мерседес». Прислонившись к дверце, Чарли Солтер читал газету. Это был маленький жилистый человек в серой форме. Он быстро сложил газету и открыл заднюю дверцу машины.

– Куда, Харри?

– В «Эмбесси», и поезжай осторожно. Сегодня вечером кругом лед, а я хочу просмотреть газету.

Солтер сел за руль. Мордекай устроился рядом с ним, протянул руку к кнопке и закрыл дверь. Двери склада открылись, и они повернули к набережной. Флад развернул газету, откинулся на сиденье и начал читать, как развиваются события в Персидском заливе.

Клуб «Эмбесси» был всего в полумиле от квартиры Флада, на Ваппинг-Хай-стрит. Его открыли только шесть месяцев назад, это было частью проекта застройки бывших складов, осуществлявшейся их собственником, Харри Фладом. Стоянка машин, находившаяся на боковой улочке позади клуба, была забита машинами. В маленькой будке сидел сторож, старый негр.

– Ваше место, господин Флад, я не занимал, – сказал он, выходя из будки.

Флад вышел из машины вместе с Мордекаем, вытащил из кармана бумажник, а Солтер поставил машину на место. Он вынул пятифунтовую банкноту и отдал ее старику:

– Смотри не закути, Фредди.

– На это? – заулыбался старик. – Сегодня я на них не смогу купить даже женщину на задворках трактира. Инфляция – ужасная вещь, господин Флад.

Флад и Мордекай засмеялись и пошли по переулку, где их нагнал Солтер. Свернув за угол, они подошли к входу. Внутри было тепло и роскошно: пол был выложен черными и белыми плитками, стены облицованы дубовыми панелями, на них висели картины, написанные маслом.

Как только гардеробщица взяла у них пальто, к ним поспешил человек невысокого роста в вечернем костюме. У него был ярко выраженный французский акцент.

– Какая радость видеть вас, господин Флад. Вы будете ужинать?

– Думаю, да, Морис. Но вначале мы оглядимся. Харвея еще нет?

– Пока нет.

Они спустились по лестнице в главный зал ресторана. Там была похожая обстановка: деревянные панели, картины, отгороженные друг от друга столики, кожаные стулья. Зал был заполнен, официанты трудились вовсю. На небольшом возвышении в углу играло трио музыкантов, там же находилась небольшая площадка для танцев.

Морис проследовал между столиками и открыл дверь, обитую кожей, которая вела в игорный зал заведения. Там было полно народу. Люди сидели вокруг рулетки, все места за столами были заняты.

– Много мы теряем? – Флад посмотрел на Мориса.

– И проигрываем и выигрываем, господин Флад. В результате, как правило, все выравнивается.

– Во всяком случае, игроков много.

– Но нет ни одного араба, – заметил Мордекай.

– Они приуныли, – сказал Морис. – Из-за этого переполоха в Персидском заливе.

– А вы бы не приуныли? – ухмыльнулся Флад. – Пошли, пора поесть.

У него было свое место в углу, возле оркестра, откуда был виден весь зал. Он заказал лососину холодного копчения, яичницу и минеральную воду «Перье». Потом достал из старого серебряного портсигара сигарету «Кэмел». К английским сигаретам он так и не смог привыкнуть. Мордекай дал ему прикурить и прислонился к стене. Флад сидел, рассеянно следя за тем, что происходит в зале. Он переживал один из тех мрачных моментов, когда человек спрашивает себя, для чего вообще существует жизнь.

Чарли Солтер спустился по ступенькам и быстро пошел между столиками к Фладу.

– Джек Харвей и Мира только что пришли, – сообщил он.

Харвею было пятьдесят лет. Он был среднего роста, слегка полноват, чего не мог скрыть даже темно-синий костюм, сшитый на заказ. Он был лыс, а его мясистое невзрачное лицо наводило на воспоминания о ком-то из римских императоров.

Его племяннице Мире было тридцать, но выглядела она гораздо моложе. Ее блестящие черные волосы были собраны в пучок при помощи гребня с брильянтами. На лице никакой косметики, только губы накрашены кроваво-красной помадой. На ней были разукрашенный блестками жакет, и черная мини-юбка от Джанни Версаччи и черные туфли на очень высоком каблуке: она была очень маленькая, не выше ста пятидесяти сантиметров. Она выглядела очень привлекательно, и мужчины оглядывались на нее. Мира была правой рукой своего дяди, имея диплом Лондонского университета по теории бизнеса, она оставалась такой же безжалостной и беспринципной, как дядя.

Флад не поднялся, ожидая, когда они подойдут. – Харри, старина! – сказал Харвей и сел за стол. – Ты не возражаешь, если мы присоединимся к тебе? Мира наклонилась и поцеловала Флада в щеку.

– Вам нравятся мои новые духи, Харри? Стоят целое состояние! Но Джек говорит, что они возбуждают и хорошо пахнут.

– Его слова для тебя много значат, не так ли? – заметил Флад.

Она села по другую сторону от Флада. Харвей взял сигару, отрезал кончик и взглянул на Мордекая.

– Послушай, где твоя проклятая зажигалка? Мордекай достал зажигалку и поднес огонь Харвею, не моргнув глазом.