Эпицентр бури

Хиггинс Джек

Четверо других остановились, потом окружили их, готовые нанести удар.

– Так дело не пойдет, – сказал Билли Ватсон. – Надо ломать ноги.

Сзади них раздался выстрел. Он прозвучал очень громко в морозном воздухе. Еще один выстрел. Бандиты обернулись и увидели Чарли Солтера, появившегося из темноты и перезаряжавшего свой обрез.

– А ну-ка, бросьте биты, – сказал он, – если не хотите все подохнуть тут.

Они мгновенно повиновались. Мордекай подошел, посмотрел на них и схватил ближайшего за волосы.

– На

кого вы работаете, сынок? – рявкнул он.

– Я не знаю, мистер.

Мордекай перевернул его и протащил под оградой так, что заостренные шипы прошли в сантиметре от его лица.

– Я спрашиваю, на кого вы работаете? Парень тут же раскололся:

– Джек Харвей. Нам заплатили. Нас втянул Билли.

– Ты, ублюдок! Еще поплатишься, – взорвался Билли.

Мордекай взглянул на Флада, который кивнул ему.

– Ты останешься, – сказал он Билли. – Остальные пусть сматываются.

Они повернулись и побежали. Билли Ватсон стоял, злобно глядя на них. Солтер заявил:

– Этому парню требуется хорошая взбучка.

Билли внезапно схватил одну из бейсбольных бит и поднял ее, обороняясь.

– Ладно. Давай, Харри Флад, важная птица! Сам ты ведь ничего не можешь, да, приятель?

Мордекай сделал шаг вперед, но Флад сказал:

– Не надо. – И направился к Билли сам. – Хорошо, сынок, давай.

Билли взмахнул битой. Флад уклонился, схватил его за запястье правой руки и скрутил. Билли вскрикнул, выронил биту, американец развернулся и нанес локтем сильный удар ему в лицо. Билли упал на колено.

Мордекай поднял бейсбольную биту.

– Не надо, – сказал Флад. – Он свое получил, пошли.

Флад закурил, и они пошли по улице.

– А что с Харвеем? Вы собираетесь пришить его? – спросил Мордекай.

– Я подумаю, – ответил Флад.

Они перешли улицу и вошли на стоянку.

Билли Ватсон собрался с силами, поднялся и постоял немного, покачиваясь и ухватившись за ограду. Шел снег. Он повернулся и побрел, прихрамывая, через дорогу к фургону. Когда он обогнул машину и подошел к дверце, из аллеи вышла Мира Харвей, придерживая рукой поднятый воротник шубы.

– Все пошло не по плану, правда?

– Мисс Харвей? – проворчал он. – Я думал, вы ушли.

– После того как дядя высадил меня, я взяла такси и вернулась. Мне хотелось посмотреть спектакль.

– Вы хотите сказать, что ждали, что все произойдет именно так?

– Боюсь, ты прав, солнышко. Мой дядя иногда делает ошибки, слишком поддается эмоциям. Ты действительно думаешь, что пять таких молодчиков, как ты, смогут справиться с Харри Фладом? – Она открыла дверцу машины и толкнула его туда. – Давай, подвинься. Машину поведу я.

Она забралась на место водителя, ее шуба расстегнулась, а мини-юбка задралась.

– Но куда мы едем? – спросил Билли.

– Ко мне. Тебе, солнышко, нужна хорошая горячая ванна.

Левой рукой она сильно ущипнула его, включила

зажигание и тронулась с места.

VII

Самолет из Джерси прибыл в Хитроу вскоре после одиннадцати утра на следующий день. Доставка багажа заняла полчаса, и Диллон ждал свой чемодан, сидя с газетой в руке и покуривая. Военная удача была на стороне сил коалиции. Несколько самолетов было сбито в Ираке, зато последствия воздушных налетов были ужасны.

Взяв чемодан, Диллон поднялся и пошел на выход.

Ему пришлось ждать: одновременно приземлились сразу несколько самолетов. Таможенники почти никого не досматривали в это утро, у Диллона они тоже ничего не нашли. В его чемодане было немного белья и туалетные принадлежности, а в портфеле несколько газет. В бумажнике лежали две тысячи долларов в сотенных купюрах, но в этом не было ничего предосудительного. Свой французский паспорт он уничтожил в гостинице еще на Джерси. Обратного пути нет. Во Францию он будет возвращаться другим путем, а пока вполне достаточно водительских прав на имя Питера Хилтона.

Он поднялся на эскалаторе наверх и встал в очередь к окошку, чтобы обменять пятьсот долларов на фунты. Потом он повторил эту операцию в трех других окошках, спустился вниз и пошел на стоянку такси, тихонько насвистывая любимую мелодию.

Диллон велел таксисту везти его на вокзал Паддингтон. Там он оставил чемодан в камере хранения. Потом позвонил Тане Новиковой по номеру, который дал ему Макеев, надеясь застать ее дома. Но ему ответил автоответчик. Он не стал оставлять никакого послания, вышел, подозвал такси и поехал в район Ковент-Гардена.

В затемненных очках, полосатом галстуке и темно-синем плаще он выглядел очень респектабельно.

– Ужасная погода, сэр. Думаю, скоро будет сильный снегопад, – сказал водитель.

– Я бы не удивился, – ответил Диллон с простонародным акцентом.

– Вы живете в Лондоне, сэр?

– Нот, приехал в город по делам на несколько дней. Я был за границей некоторое время, – не задумываясь, ответил Диллон, – в Нью-Йорке. Не был в Лондоне очень давно.

– Много перемен. Совсем не то, что было раньше.

– Я так и думал. Я прочел как-то на днях, что теперь даже нельзя прогуляться по Даунинг-стрит.

– Это верно, сэр. Госпожа Тэтчер установила новую систему безопасности, ворота поставили в конце улицы.

– Правда? – спросил Диллон. – Я бы хотел посмотреть.

– Мы можем поехать этим путем, если хотите. Я провезу вас до Уайтхолла, а вернемся коротким путем до Ковент-Гардена.

– Это меня устраивает.

Диллон откинулся на сиденье, закурил и стал наблюдать. Они проехали Уайтхолл от Трафальгарской площади, миновали Хорс-Гардз, где два конных гвардейца несли караульную службу с саблями наголо. Из-за холода они были в шинелях.