Эпицентр
Шрифт:
Дата! Она была мелко напечатана в верхнем углу. И дата эта соответствовала недельной давности. Очень интересно. Откуда у бандита Жеки почти свежая газета? Внутри периметра в газетных киосках обитали только крысы. В Зоне газета могла появиться только при одном условии: сам Жека, или его кореша, или боссы поддерживают тесную связь с Большой землей. Только оттуда мог припорхнуть этот занятный листок. И это настойчиво наводило меня на мысль, что приказ убрать меня и Кондора (или только меня или его) поступил не от обитателей Зоны. Вовсе не исключалось, что комодовцы, действовавшие, естественно,
Это мне чертовски не понравилось. Одно дело свой, местный враг, которого ты знаешь как облупленного. Совсем другое – некто, таящийся в сумятице большой возни, которая не утихала вокруг периметра. Мне его точно не достать.
Впрочем, газету могли доставить в Зону и Контрабандисты. Если это так, мои умозаключения ничего не стоили.
…Потом я отправился через заросли в обратный путь, к тому месту, где оставил на обочине свой джип. Я бросил трупы лежать как лежали. Даже
Кондора. Пусть эту кашу расхлебывает кто-нибудь другой. Тот, кто ее заварил.
Часы показывали девять вечера. Но осень есть осень, темнота стояла непроглядная, на затянутом тучами небе не блеснула ни одна звездочка.
Приблизившись к машине, я остановился, не выходя из-под прикрытия зарослей. Позади джипа, метрах в двадцати, у обочины маячил микроавтобус.
Все его огни были погашены. В микроавтобусе мог оставаться кто-то, например водитель. Но мое новое чувство подсказывало, что там никого нет.
Я осторожно вышел из кустов и приблизился к джипу. Братки элементарно могли его заминировать на всякий случай. Подсвечивая зажигалкой, я заглянул в кабину, потом, опустившись на четвереньки, осмотрел днище.
Никаких признаков бомбы. Что вовсе не гарантия отсутствия таковой.
Оставалась надежда, что братва была абсолютно уверена в успехе своего предприятия и не приняла дополнительных мер. Проверить это можно было только эмпирически. Я взялся за ручку и распахнул дверцу. Взрыва не последовало. Я угнездился на водительском сиденье и повернул ключ зажигания. Мотор завелся нормально, и я опять не взлетел на воздух. Я развернулся и неторопливо поехал в сторону города. Стоило поразмыслить над всем случившимся.
Итак, что мы имеем? Монгол выведен из строя надолго, быть может, навсегда. Кондор убит, а я потерял связь со своим ведомством. Я, конечно, мог использовать передатчик, рассказать о том, что произошло. Но – кому рассказать? Кто выслушает мой доклад на том конце? И что предпримет? Нет, связываться я больше ни с кем не стану. На Большой земле, кажется, образовалось очень опасное кубло, и кто, чьи и какие интересы отстаивает, я даже представить не могу. Могу лишь строить догадки.
А выглядят они так.
Кто-то весьма влиятельный заинтересовался Эпицентром. Но удовлетворить свой интерес он может только с помощью обитателей Зоны. Потому стал искать нужные контакты. В том, что контакт с Комодом состоялся, и очень плотный контакт, сомневаться не приходилось. А с кем еще? Вряд ли влиятельный инициатор затеи удовольствовался якшанием с бандитским авторитетом, метящим в «крестные отцы». Наверняка у него есть и другие помощники внутри периметра.
На
Ему сопутствовала удача и все сходило с рук. Скорее всего, он тоже пользовался чьим-то весьма влиятельным покровительством. Иначе, при всех своих незаурядных способностях, немногого бы он достиг.
Теперь Монгол вляпался в слишком серьезную тему. Такую серьезную, что кто-то не остановился ни перед чем, вплоть до физического устранения препятствия. А я нынче, по сути, остался сам по себе – Ездок по кличке Серый. И никаких «товарищей майоров»! Пошли они со своими майорами, служебным долгом и высокими принципами, которые всем давно до лампочки.
После «горячих точек», геройств, наград и ранений меня отправили с семьей на отдых – в этот заштатный город в далекой провинции, бюрократический, сонный, в котором все вдоль и поперек давно поделено и никаких потрясений нет и быть не может. Конечно, мое начальство хотело как лучше. Оно не могло предполагать, что этот сонный, блистающий захолустной помпезностью город ни с того ни с сего превратится в ад. У меня не было родных, кроме жены и сына, и мое добросердечное начальство предполагало дать мне поостыть в кругу семьи – прежде чем сунуть в очередную мясорубку. Где оно теперь, мое прежнее начальство?! С женой и сыном я встречусь на том свете, в который не верю. В санлагерь я не пойду ни за что. Но и ухлопать себя как куренка не позволю.
Мне нет дела до их возни, грызни и жадности. Признаться, мне наплевать на судьбы мира. Мою честь и чувство долга насмерть затрахали те, кто разворовывал и предавал, пока мы воевали с «духами», прочесывали «зеленку», взрывали схроны, теряли товарищей в боестолкновениях, от подлых выстрелов из-за угла и заложенной на людных улицах взрывчатки. Я насмотрелся на такое, от чего моя совесть увяла и скукожилась, как забытая на подоконнике герань в заброшенном доме. Теперь я накрепко застрял в Зоне, и единственное, что меня может интересовать, – как подольше продержаться, как прокормиться, чем заправить машину и зарядить автомат?
Как не дать опрокинуть себя всяким Комодам, Генералам и им подобным.
Одним словом – как выжить. Шансы на это у меня есть. Только не надо лезть в чужие дела, которые теперь, после всего случившегося, действительно стали для меня абсолютно чужими.
Давешняя перестрелка открыла мне глаза на то, что я упорно не хотел замечать. Я изменился еще и физически. Очень существенно изменился. До последнего времени я относил возникшие у меня способности предчувствовать опасность, угадывать действия противника, понимать человека без слов – за счет накопившегося опыта и обострившейся интуиции. Но сегодня, там, в зарослях, опасность подстегнула и обострила до предела мой новый орган чувств. То, что я видел врагов каким-то «третьим глазом», то, что улавливал их эмоции и чуть ли не читал мысли – это не объяснишь никакой интуицией. Похоже, я сам не заметил, как чумной воздух Зоны вызвал во мне странные мутации. Как с деревьями-вампирами, Кошками, речной живностью и Ихтиандрами.