Эпицентр
Шрифт:
Врачи впали в шок и толком ничего предпринять не могли. События развивались так быстро, вспыхнувшая эпидемия так стремительно перерастала в пандемию, что никто из специалистов не успел всерьез заняться природой этого явления. Специалисты, за исключением единиц, сами перемерли.
Началась паника, грабежи и какая-то беспорядочная стрельба. Милиция и военные, призванные поддерживать порядок, гибли наравне с остальными.
Люди устремились кто куда, лишь бы подальше от зараженных районов. Но повсюду уже стояли кордоны и блокпосты, фильтрующие беженцев.
С первых же дней выяснилось и другое. Какая-то малая часть населения имела иммунитет против неведомой заразы.
Сейчас в городе поутихло. Остались какие-то люди, но кто они и что намерены предпринять, неизвестно. Нет ни электричества, ни водоснабжения.
Мой собеседник, которому надоело слушать, перебил меня:
– Так ты согласен?
Я кивнул. А что мне, в самом деле, оставалось?
– Пойдем, – сказал он, вставая. – Я дам тебе рацию, спрячь как следует.
Возвращайся, хорошо осмотрись, попробуй разобраться, к чему там идет.
Особенно ни во что не ввязывайся, не выпячивайся, ни к каким группировкам не примыкай. Более подробные инструкции будешь получать по ходу дела, в зависимости от ситуации. Связь будем поддерживать так… – Он объяснил про способы связи…
Когда я ехал обратно, мне навстречу попались несколько битком набитых автобусов. Это тянулись к пропускному пункту будущие «пациенты» санлагерей.
ГЛАВА 4
С тех пор минуло четыре года. Зона смерти так и застыла в своих границах.
С Большой земли ходу туда по-прежнему никому не было. Прогнозы Монгола полностью оправдались. Большинство нормальных людей, махнув рукой на перспективу санлагерей, выбралась с зараженной территории. А в городе и райцентрах обосновалось сбившееся в кланы отребье всех мастей: от уголовников до бывших военных, от полусумасшедших Святош до «отмороженных» Диких Байкеров, носившихся по дорогам и живших собирательством и грабежом.
В городе еще были Работяги – так их называли. На самом деле к рабочему классу они имели самое отдаленное отношение. Сказать честно, Работяги были единственными, о ком у меня болела голова. Но и от них она у меня болела тоже.
В сельской местности засели на своих землях Хуторяне. Их с семействами на всю Зону насчитывалось несколько сотен. Зараза, поразившая наши края, оказалась очень странной. Она убивала не только людей. Передохли собаки, козы и утки с гусями. Зато, как уже говорилось, повсеместно расплодились странные Кошки. А в селах выжили коровы и куры, раздобрели до тучности и очевидно благоденствовали. Мяса, молока и яиц в сельской местности было навалом. Правда, вид у коров, например, стал довольно странный. А вот лошади как были, так и остались – без изменений.
Неизвестный фактор, действовавший в Зоне, уничтожил половину овощей и плодовых деревьев, зато другая половина стала обильно плодоносить по два раза в год. Хуторян иногда пытались грабить, чаще всего Байкеры (и Дикие, и обычные). Но предпочтительнее и безопаснее было с ними торговать – товарообмен между городом и деревней сохранился даже с наступлением ужасных времен.
По лесам бродили Охотники. Об этих вообще никто ничего толком не знал.
Изредка из тайги выходили бородатые мужики, чтобы обменять на патроны, чай, сахар, соль и разные промтовары добытую ими пушнину, дикое мясо и еще кое-что, что ценилось на вес золота даже теперь: панты, струю кабарги, медвежью желчь… Медвежьей желчи, впрочем, добывали все меньше.
Пересказывали чужие байки. Потому что тот, кто с Тиграми встречался, обычно ничего уже никому поведать не мог. Но вот деревья-вампиры в лесу почему-то не появились, а только в городе да кое-где в других населенных пунктах.
Рыболовы, жившие в землянках по берегам, вообще отдельная песня. Они промышляли не сетями и переметами, больше предпочитая тротил и тросы с крюками. Потому что в реке нормальная рыба перевелась, а ее место заняли странные создания, ни на что знакомое не похожие, частью опасные, но в большинстве съедобные. Своими уловами рыбаки главным образом пользовались сами. Выловленные ими твари отпугивали покупателей. Рыболовы совсем одичали и видом своим походили на бомжей.
Почти никакой связи на зараженной территории не осталось. Зато появились
Ездоки – автобродяги, этакие волки-одиночки на колесах, которые перевозили все, что угодно и куда угодно. Нередко они промышляли выполнением чьих-то заказов: добывали в опустевших городах и поселках все, чего стало не хватать, от лекарств до наркотиков. Я, например, нашел химоборудование и шприцы для Святош в отдаленном пригороде, в заброшенном цеху фармацевтической фирмочки, о которой все давно позабыли. Мои удачи по части выполнения заказов имели очень простое объяснение: я возил с собой старый справочник, содержавший перечень всех когда-то работавших предприятий. Поэтому мне не приходилось долго ломать голову над тем, где и что искать. Странно, что больше никто не додумался воспользоваться такой полезной книжкой.
Я стал Ездоком. Это вполне соответствовало моим задачам и инструкциям
Монгола. С ним мы периодически встречались на том же бревне в придорожных зарослях. Впрочем, со временем все ощутимо изменилось. Я уже почти не чувствовал себя офицером, выполняющим секретное задание. С каждым месяцем я все больше ощущал себя Ездоком – дерзким, хитрым, жестоким и жадным. Я больше не соблюдал прежней субординации при встречах с Монголом, а его инструкции порой выполнял по собственному усмотрению.
У него, конечно, были и другие агенты. Как-то на дороге меня окружили и заставили остановиться Байкеры. С ними у меня установился нейтралитет, порой переходящий в сотрудничество, хоть от них тоже можно было ждать чего угодно, особенно на пустынной трассе. А потому я просто выставил из окна автоматный ствол и дал короткую очередь в воздух. Они видели, что в воздух, но в ответ мое лобовое стекло изрешетили пули, лишь чудом не задев меня.
Я выскочил из машины и нажал на спусковой крючок, поливая противников веерными очередями, пока не опустел рожок. Я мгновенно сменил его и снова принялся стрелять. На дороге осталось несколько тел и опрокинутых мотоциклов. Остальные с ревом унеслись прочь.
Во время очередной встречи Монгол с ходу набросился на меня за тот инцидент. Он орал, что я превращаюсь в такого же бандита и убийцу, за которыми надо присматривать. В ответ я грубо выругался, посоветовал ему самому вести куртуазные беседы с налетчиками, встал с бревна и, не оборачиваясь, направился к своему джипу.