Эпидемия
Шрифт:
Девушка осторожно положила руку ему на плечо. Мужчина вздрогнул — так сильно, что она испугалась.
— Что? — вскрикнул он, откидывая плед. Его покрасневшие глаза бешено вращались. «Не выспался», — решила стюардесса.
— Мы подлетаем. Пристегните, пожалуйста, ремень.
— Подлетаем? — мужчина рывком отбросил одеяло и вскочил с места.
— Сядьте, пожалуйста, и пристегните ремень, — настойчиво повторила стюардесса.
Ей очень не хотелось, чтобы во время посадки возник ненужный конфликт, но, похоже, дело шло именно к этому. «Придется
Мужчина отстранил стюардессу и достал с полки чемоданчик.
— Сядьте, пожалуйста, в кресло…
— Да отстаньте вы от меня! — вскричал черноволосый, но в кресло все же сел.
Он поставил чемоданчик на колени и положил на него руки.
— Зеркало… — глухо сказал он. — У вас есть зеркало?
— Что? — девушке вдруг захотелось оказаться как можно дальше от него. «Еще набросится… Поскорее бы приземлиться!»
Стюардесса прошла в начало салона, поближе к кабине пилотов, и села на откидной стульчик лицом к пассажирам. Она пристально следила за поведением брюнета.
А тот вел себя очень странно. Он что-то тихо бормотал, затем ненадолго смолкал и прижимался лицом к иллюминатору.
Внезапно стюардесса почувствовала, как поведение самолета изменилось. Двигатели взревели, снова перейдя на повышенные обороты, самолет прекратил снижение, выровнял полет и стал крениться на правый борт.
«Почему мы прервали посадочную глиссаду? И зачем мы заходим на второй круг?» Девушка не удержалась и посмотрела в иллюминатор, словно могла там разглядеть причину внезапной перемены курса. На ее лице отразилась тревога.
Это длилось одно короткое мгновение. Мимические мышцы машинально сложились в дежурную улыбку, но черноволосый уже все понял. Стюардесса отвернулась от иллюминатора и наткнулась на его колючий немигающий взгляд.
— Все в порядке, — поспешно сказала она. — Ничего особенного…
Брюнет кивнул.
— Я вижу.
Он громко хлопнул ладонями по чемоданчику и с тоской закричал:
— Я же чувствовал, что все так и будет! Я чувствовал это!
20 сентября 2005 года. 06: 29.
Совершенно секретно. Молния!
Председателю ФСБ Российской Федерации.
Вследствие неконтролируемого выброса БАВ (биологически активного вещества) и в соответствии с директивой за № 00074 спецобъект «Заслон-2» был подвергнут радикальной изоляции. В настоящее время из сотрудников спецобъекта остался только Кудрявцев Н. В. , личный номер 012152, находящийся в служебной командировке в г. Москва.
Вероятность инфицирования Кудрявцева Н. В. одним из видов БАВ очень высока.
Прошу принять безотлагательные меры по установлению места нахождения и последующей радикальной изоляции указанного сотрудника — во избежание возможности возникновения крупномасштабной эпидемии.
Начальник охраны режимных объектов
по
генерал-лейтенант ФСБ
— Где он сейчас?
Седоволосый мужчина в элегантном костюме положил перед собой стопку стандартных листов формата А4 и, немного покопавшись в пластиковом стакане, выбрал самый острый карандаш.
— На борту.
— Когда посадка?
— Рейс уже должен был приземлиться, мы успели перехватить его в последние секунды. Командир корабля передал, что керосина совсем не осталось. Он может покружить над аэродромом еще несколько минут, не больше. Говорит, что ни о каком другом аэродроме не может быть и речи.
Седоволосый размашисто вывел на листе: «Времени нет».
— Передайте, пусть садится на самую дальнюю полосу. И чтобы ни в коем случае не приближался к зданию аэропорта. Сколько пассажиров на борту?
— Сорок шесть и двенадцать членов экипажа.
Седоволосый написал: «46 + 12».
— Этот… Кудрявцев. Он здесь в командировке?
— Так точно, товарищ генерал.
— С какой целью?
— Он должен был доставить усовершенствованный образец прибора ЧИП-66, чтобы передать его конструкторской группе «Радона».
— В Красноярске его провожали?
— До самого трапа. В Домодедово его тоже встречают, поэтому мы смогли так быстро отреагировать.
— Стало быть, пока никакой реальной опасности нет?
Референт пожал плечами.
— Можно предположить, что он является носителем неактивной формы вируса.
— И сейчас он активировался?
— Скорее всего.
Седоволосый обвел предыдущую запись жирной чертой. «46+12».
— А в Красноярске?
— От спецобъекта до взлетного поля его везли на машине в сопровождении двух сотрудников охраны. Все контакты установлены и находятся на обсервации в отдельных боксах военного госпиталя. Пока все трое: охранники и водитель — здоровы.
— Значит, там все под контролем?
— Так точно.
— А здесь — все зависит от нас?
Седоволосый кивнул, сам отвечая на свой вопрос, и написал на листе: «Москва».
— Пусть самолет садится. Изолируйте его на самой дальней полосе. Установите карантин. Успокойте встречающих.
Седоволосый говорил и чертил на листе какие-то одному ему понятные иероглифы: две палочки крест-накрест — самолет; параллельные горизонтальные прямые — взлетно-посадочная полоса; жирный крест и полумесяц — карантин.
— Естественно, подобный инцидент не может остаться без внимания прессы. Лучше опередить «четвертую власть». Приготовьтесь вбросить по нашим каналам какую-нибудь расплывчатую информацию, вроде «атипичной пневмонии».
— Слушаюсь. Разрешите идти? — референт боднул воздух.
— Идите.
Седоволосый еще раз осмотрел лист с записями, проверяя, не упустил ли он что-нибудь важное. Затем сунул лист в машинку для уничтожения бумаг. Острые ножи зажужжали, перемалывая бумагу в тонкую лапшу.