Эпидемия
Шрифт:
В этот момент дверь кабинета снова открылась, и на пороге возник референт.
— Товарищ генерал, плохие новости из Красноярска.
Седоволосый посмотрел на него, медленно положил притупившийся карандаш в стакан и достал другой.
— В чем дело? — на новом листе появились четыре восклицательных знака и следом за ними — жирный вопросительный. — Кто-то заболел?
— Никак нет. Пока все здоровы. Но коллеги передают, что Кудрявцев может иметь при себе табельное оружие.
— А поточнее?
— Он поднялся на борт без досмотра.
— Неужели трудно установить, получал человек табельное оружие или нет? — в голосе седоволосого послышалась угроза.
— Товарищ генерал… Спецобъект подвергся радикальной изоляции. Доступа к информации нет.
Седоволосый положил карандаш в стакан и отправил второй, почти чистый лист, в машинку. Ножи снова зажужжали.
— Готовьте группу захвата. А пока — попытайтесь вступить с ним в переговоры. Постарайтесь убедить его выйти.
— Что делать в случае оказания сопротивления?
Седоволосый ненадолго задумался.
— Насколько я понимаю, он входил в группу разработчиков вируса?
— Так точно.
— Он может быть полезен. Дайте ему это понять. С другой стороны… В случае реальной угрозы распространения инфекции его надо ликвидировать.
— Слушаюсь.
— Ну и, конечно, примите все меры предосторожности. Вирус не должен выйти из самолета.
Черноволосый мужчина был близок к исступлению. Из-за кресел стюардесса не могла разглядеть, что именно он делает, но, по всей видимости, он пытался открыть черный чемоданчик, лежавший у него на коленях. До нее доносились сдавленные выкрики и ругательства.
Внезапно мужчина поднял голову из-за спинки кресла и посмотрел на девушку. Ее поразили его глаза — остановившиеся и расширенные до предела; казалось, они вот-вот выскочат из орбит.
— Он был прав. Всегда может быть хуже, чем есть, — отчетливо сказал брюнет. — Надеюсь, еще не слишком поздно, — добавил он, вставая.
Лайнер, кренясь на правый борт, делал «коробочку» над домодедовским аэропортом. Стюардесса знала, что никакой необходимости в этом не было, полет близился к успешному завершению, командир начал запланированное снижение за много километров до Москвы и точно попал на глиссаду, заходя на предписанную диспетчером взлетно-посадочную полосу… Но тогда почему?
Самое простое объяснение, приходившее в голову: их полоса кем-то занята или неисправна, но ведь об этом диспетчер мог бы предупредить заранее. «Видимо, что-то случилось в самый последний момент. И это что-то произошло не по вине принимающего аэродрома», — так или почти так подумала стюардесса.
Она посмотрела на подозрительного мужчину. Тот вышел в проход и сейчас же повалился на пол, не удержавшись на ногах. Чемоданчик вырвался у него из рук и, хлопнув черной пастью с двумя блестящими зубами
Мужчина вскрикнул и на четвереньках бросился догонять черную пластиковую коробочку, напоминавшую обыкновенный пейджер.
Стюардесса замерла от страха. Ноги внезапно отказались повиноваться; она сидела на откидном стульчике, вцепившись руками в соседнее кресло, и не могла подняться. Пальцы под ногтями побелели от напряжения; девушка подумала, что в чемоданчике брюнета находится бомба, а странный черный предмет — не что иное, как дистанционный взрыватель.
Правда, эта мысль выглядела абсурдно. Наверняка странный пассажир прошел строгий досмотр в красноярском аэропорту. Едва ли он смог пронести на борт целый чемодан взрывчатки.
Да и вообще — террористы обычно сразу предъявляют свои требования, а уж никак не во время посадки.
То, что вывалилось из чемоданчика, совсем не напоминало бомбу: одни только толстые папки с листами, густо усеянными цифрами и буквами. Стюардесса перевела дыхание и вымученно улыбнулась. «Главное — не допустить паники!»
В салоне первого класса, помимо брюнета, было еще семь человек, но все они старательно делали вид, будто ничего не происходит. Девушка и не ожидала иной реакции. На занятиях по психологии лектор постоянно говорил о так называемом синдроме «пассажира»: садясь в поезд, а уж тем более — в самолет, человек до известной степени утрачивает личностные качества и становится пассивным участником происходящего. Он позволяет другим заботиться о себе; перекладывает груз ответственности за принимаемые решения и собственную жизнь на плечи людей в форме — машинистов, пилотов и стюардесс. Если бортпроводница, пусть и натянуто, но улыбается, значит, ей виднее. Значит, все в порядке. Более или менее. Просто кто-то встал с места и упал. Пустяки.
Черноволосый тем временем нырнул под пустые кресла по правому борту лайнера, и через несколько секунд вылез, прижимая коробочку к груди.
— Еще не поздно? А? Ведь еще не поздно?! — уговаривал он себя.
Руки ходили ходуном, словно мужчина был с тяжелого многодневного похмелья; стюардессе показалось, что сейчас предмет снова выскочит из его рук, но брюнет каким-то чудом справился с дрожью, любовно ощупал черную коробочку и нажал на один из ее торцов.
Странный предмет тихо пискнул, и на его панели зажегся красный светодиод.
Мужчина облегченно вздохнул и торопливо засунул «пейджер» во внутренний карман пиджака, будто хотел спрятать его поближе к сердцу. Это его немного успокоило; черноволосый встал на колени и принялся собирать разбросанные по полу папки.
Самолет, завершив посадочный маневр, выровнял курс и опять стал снижаться. Двигатели перешли на утробный гул. Раздался сильный, но мягкий толчок — боковые шасси коснулись бетона полосы. Нос машины стал постепенно опускаться, и последовал еще один толчок, слабее: передние колеса достали землю.