Епитимья
Шрифт:
— Карлос?.. — В голове у Эвери мутилось.
— Да, да. А ты его знал? Тогда представляешь, о чем я говорю. Его можно назвать одержимым страстью извращенцем.
Моррис удрученно вздохнул.
— О, я сказал — можно назвать. Надо было употребить прошедшеевремя...
Эвери уставился на него, открыв от ужаса рот. Он уже больше не мог притворяться хладнокровным.
— Ну а тот, справа, должен представлять для тебя куда больший интерес. Эти великолепные, славные руки принадлежат твоему другу, так я считаю, во всяком случае. Этому наглому парню, который вышел из юного возраста, но
Пожалуйста, не говори этого, пожалуйста, пожалуйста, не говори этого. Глаза Эвери наполнялись слезами. Лицо покрылось холодным липким потом.
— Это Рэнди, правда, Рэнди?
Моррис выглядел очень довольным собой.
— Ну да, они говорили о тебе, что ты умный малый, и теперь я вижу, что этому можно верить. — Он вытянул руку и постучал костяшкой указательного пальца по лбу Эвери. — Сила дедуктивного мышления.
Эвери медленно покачал головой: «Почему? Почему именно Рэнди?»
— Самозащита, малыш, самозащита. Так это называется. Он пытался навредить мне. — Жесткие нотки в голосе Мориса заставили Эвери взглянуть на него. — Но там есть еще кое-что. Пошли.
Моррис стал спускаться по ступенькам, полуобернувшись к Эвери, чтобы не выпускать его из поля зрения.
Когда они добрались до самого низа, Эвери ждал, пока Моррис включит свет. Он вглядывался в полумрак подвала, но пока видел лишь неясные тени.
Наконец Моррис включил свет. Первое, что увидел Эвери, были ящики... длинный ряд фанерных ящиков. Эвери сосчитал: их оказалось шесть. Три были закрыты крышками и заперты на висячие замки.
Он вздрогнул при мысли о том, кто или что находится там внутри. Но ему не пришлось долго оставаться в неведении.
— Позволь представить тебя твоим соседям по комнате. Первая Джули, — заржал Моррис, указав на ящик, отличавшийся от остальных. Его крышка была забита сверху планками размером два на четыре дюйма. — Она немногословна. Дальше, я думаю, те, кого ты знаешь: Уор Зон и Крошка Ти.
Эвери ужаснула тишина — ни звука из этих ящиков.
— Ты будешь рядом с Крошкой Ти. А Мирэнда, когда она примет наказание, окажется твоей соседкой с другой стороны. — Помолчав, Моррис продолжал: — Последний ящик предназначен для особенно дорогого мне друга.
Эвери пробормотал вопрос, которого явно от него ожидали и ответ на который он, ужасаясь, знал наперед.
— Кто же это?
— Ну, это Джимми, Джимми Фелз, именно его ты можешь «поблагодарить» за все это. — В голосе Морриса зазвучал гнев. — Все вы вправе винить его за все, что случилось. Не смотри на меня так. Я порядочный человек...
Наконец Моррис сердито махнул рукой, как бы отметая собственные слова.
— Давай поглядим, какой еще сюрприз тебя ожидает.
Теперь Моррис дышал тяжелее. Казалось, он с трудом владеет собой.
— Пошли, — выговорил он, запнувшись.
Эвери последовал в маленькую комнату, отделенную от остальной части подвала.
Когда они вошли в клетушку, Эвери увидел Мирэнду.
— Бог мой, что вы хотите с ней сделать? Вырвать руки из суставов?
Моррис отмахнулся:
— О, с ней будет все в порядке. Может, немножко поболит...
Этого Эвери не мог выдержать. Он ринулся на мучителя и схватил его за грудки
Моррис выхватил из-за пояса револьвер.
— Мы ведь собирались хорошо себя вести, верно?
Он ткнул Эвери в живот дулом, и Эвери разжал руку.
— Да, сэр, — пробормотал он. — Просто мне неприятно ее видеть в таком состоянии.
— Мы ее снимем, ладно? Ты можешь мне помочь. Но только когда я скажу... пока еще не время.
Эвери снова посмотрел на Мирэнду. От одного вида несчастной у него перехватило дыхание. Она свисала с большого крюка, укрепленного на потолочной балке. Руки ее были связаны, запястья сведены вместе. Веревка, связывавшая их, была протянута выше, к чему-то, что выглядело похожим на крюк для подвешивания мясных туш, а крюк укреплен на потолке. Такой же веревкой были связаны и ее лодыжки. Она была обнажена, и пальцы ее ног болтались на расстоянии одного дюйма от цементного пола. Эвери проглотил сухой комок, застрявший у него в горле, он не мог отвести глаз от Мирэнды. Ребра ее выступали, маленькие груди казались жалкими и почти плоскими от туго натянутой кожи — руки были подняты высоко над головой. Эвери окатило волной холода, когда он посмотрел на ее лицо, — лицо вызывало мысли о смерти. Ее глаза остекленело смотрели вперед. Кожа была пепельного оттенка, она казалась почти серой и была покрыта тонкой пленкой пота. Рот Мирэнды был открыт: она дышала тяжело и неровно.
Она медленно повернулась, и Эвери увидел ее выступающие лопатки.
Слабым утешением было то, что она, по-видимому, не сознавала, что происходит. Она была где-то в другом мире, и Эвери показалось, что и не хочет возвращаться назад.
— Давайте снимем ее сейчас. — Эвери умоляюще поглядел на Морриса. — Пожалуйста!
Моррис ткнул пальцем в лицо Эвери:
— Я сказал: когда придет время. А теперь тебе пора взглянуть на местечко, которое я приготовил тебе.
Эвери с трудом отвел глаза от Мирэнды. Они вышли из маленькой комнатки, и Эвери, выходя, снова оглянулся на нее. Когда они снова подошли к ряду ящиков, на лице Морриса блуждала улыбка.
Эвери замер. Я не хочу в один из этих ящиков. Я не хочу оказаться там. Эта мысль билась в его мозгу, как заклинание. — снова и снова, пока не подступила к губам.
Моррис оставался невозмутимым.
— Ты пойдешь туда. — Одной рукой он взял Эвери за руку, другой направил на него револьвер. — Ну как, не хочешь ли попробовать улечься там? Со всем возможным комфортом? Ты, вероятно, устал?
И тут Эвери заглянул внутрь ящика?
— Пожалуйста, не заставляйте меня лезть туда, — взмолился он. — Я все сделаю. Все, что прикажете, — только не это.
— Полезай в ящик. Сейчас же.
Эвери стало наплевать на револьвер — он не хотел лезть в этот чертов ящик. Не хотел лежать там в темноте, молча ожидая смерти.
Он ринулся на Морриса, вложив в этот бросок, в эту попытку весь свой вес и всю свою энергию. Ну и что, если его подстрелят? Пусть! По крайней мере, это менее мучительная смерть.
Моррис хрюкнул и опрокинулся навзничь, Эвери лежал на нем, давя его всем своим весом.
Моррис пытался оттолкнуть парня, молотя кулаками в его грудь.