Эпоха рыцарства

Брайант Артур

Именно во время обучения в Оксфорде другая идея Брайанта, вынесенная им из своего военного опыта, нашла обоснование. Это была очень неопределенная мысль о том, что каждый должен что-то внести в улучшение человечества в целом. Особенно остро он почувствовал это, столкнувшись с реальностью за стенами университета: «Нет ничего исключительного в том, что чувствительный юноша сильно пугается того, что он находит в реальном мире. Это случается все время: возможно, с каждым из нас. Мир полон несправедливости, уродливости и жестокости, и таким он был всегда. Вполне естественно, что благородные и пылкие молодые люди, распираемые оптимистическим чувством того, каким должен быть мир, оказываются устрашенными и возмущенными тем, каким он часто оказывается...» Взгляды Брайанта сильно расходились с позицией его отца, который был в это время возведен в рыцарское достоинство, и как-то потом пожаловался королю, что он боится, что в его доме завелся своего рода большевик! Брайант избрал карьеру учителя. Хотя, как и всякий выпускник Оксфорда из хорошей семьи, он имел на выбор достаточное количество приличных мест, но отказался как от поста редактора английской родословной книги «Пэрства» Берка, места в министерстве иностранных дел, помощника одного из колониальных губернаторов, так и от поста главы аристократической школы Винчестер. Вместо этого он подал прошение в школу Лондонского провинциального совета взять его учителем, что для человека его положения было немного необычным и нетрадиционным. Его друзья по Оксфорду и Гарроу, а он регулярно проводил с ними время (обычно два или три раза в неделю) в клубе в Ноттиг Дейле [12] , хотя и не осудили его решения, но были несколько удивлены эксцентричностью поведения Брайанта.

12

Об этом клубе он написал свою первую книгу History of the Harrow Mission (London, 1921).

А. Брайант стал хорошим и популярным учителем.

Кроме того, он добровольно работал в детской библиотеке в Сомрес Таун (это были лондонские трущобы), которая находилась в доме, где жил Диккенс и носила его имя. Здесь он читал детям стихи, а также приглашал детских поэтов на поэтические вечера (его вечера посетили Мейзфилд и У. Деламэр) [13] . Брайант активно принимал участие в пропаганде учительства, сотрудничая с либеральной газетой Дейли Ньюз. В 1922 году его пригласили на конференцию под названием «Новые идеалы в образовании», во время которой своими докладами и репликами он привлек внимание молодого, динамичного и прогрессивного директора комитета по образованию графства Кембридж Генри Морриса. В то время Моррис занимался реформой сельского образования, и он предложил Артуру Брайанту стать принципалом (директором) Школы Искусств, Ремесел и Технологий [14] в Кембридже. Так Брайант стал самым молодым директором колледжа в Англии – ему тогда было 24 года. Его основной задачей стало найти баланс между техническими и гуманитарными дисциплинами, чтобы получаемое образование гармонично развивало личность ребенка. «В то время, – писал Брайант, – между гуманитариями и технарями лежала пропасть. Те, кто был на стороне гуманитарных наук, являлись преданными учениками Уильяма Морриса [15] . Они носили длинные волосы и верили в печатные машинки. Их оппоненты были страстными защитниками любых механизмов, исключительно точны и изобиловали вощенными усами. Я не принадлежал ни к кому из них». Именно тогда он смог применять свои воззрения на практике, поскольку в его руках находилась определенная власть. Убеждение в необходимости хорошего образования Брайант пронес через всю свою жизнь. Даже его академические работы были написаны с целью просветить своих соотечественников в области реальности и идеалов своего собственного исторического наследия. «Дело обучения молодежи, возможно, является имеющим наиболее важные последствия из всех дел, которых касаются руки человека... Главная цель образования, кажется мне, должна быть в том, чтобы заставить ребенка понять, тем или иным способом, его часть и цель в безбрежной и бестолковой драме человеческого существования».

13

Уолтер Деламэр (или де ла Map, de la Mare) (1873-1956), до 1910 г. был известен как поэт и романист, в 1910 г. стал писать детские стихи, а с 1925 г. – сказки. Одна из самых известных его сказок «Пугало» переведена на русский язык. Джон Мейзфилд (Masefield) (1878-1967), также был поэтом и драматургом, свою известную поэму для детей «Рейнард Лис» он написал в 1919 году.

14

Эта школа сегодня называется Кембриджский Технический Колледж и одно из ее подразделений носило имя Артура Брайанта.

15

Уильям Моррис был основателем школы, и эта школа изначально называлась Школа Искусств Уильяма Морриса.

С 1923 по 1925 гг. Брайант полностью посвятил себя образовательной реформе. Его вкладом в нее было преобразование традиционной гуманитарной школы в главный технический колледж Восточной Англии. И ему это удалось. К 1925 году этот колледж действительно стал одним из важнейших технических учебных заведений страны. Помимо профессиональной и общественной деятельности, Артур, конечно же, не забывал и о развлечениях и ухаживаниях. В те времена, по воспоминаниям его первой жены, он был высоким брюнетом, красивым и исключительно обаятельным, за что и нравился противоположному полу. Но Брайант был воспитан в строгой викторианской манере, а это означало, что «если ты чувствуешь так сильно, что желаешь поцеловать девушку, то ты должен на ней жениться». Плоды воспитания дали о себе знать, и в возрасте 25 лет он женился на Сильвии Шейкерли, дочери чеширского джентльмена сэра Уолтера Шейкерли. Познакомились они на рауте в доме ее отца. «Сильвия была красива, как дрезденская фарфоровая статуэтка, я протанцевал с ней весь вечер, затем мы оказались в саду под луной, я поцеловал ее и внезапно мы обнаружили себя помолвленными!», – так Брайант впоследствии пересказал историю своего ухаживания своему секретарю Памеле Стрит, которая написала о нем книгу [16] . Помолвка, однако, не была принята на ура обеими семьями. В то время как Шейкерли, старая дворянская семья, не доверяли своему прогрессивному и энергичному, да еще к тому же и молодому зятю (средний возраст вступления в первый брак в Англии был намного выше – около 28-30 лет), то Брайанты, не без оснований, считали, что их сын еще не готов к семейной жизни. Они поженились в конце лета 1924 года, и в качестве приданого Сильвия Шейкерли Брайант среди всего прочего преподнесла своему мужу совершенно не нужные, на ее взгляд, бумаги, архив семьи Шейкерли. Когда Брайант впервые просмотрел бумаги, они захватили его – здесь были судебные дела, записи, письма, различного рода лицензии и сертификаты, королевские ордонансы и т. д. почти за пять столетий, касающиеся жизни Чешира. Теперь все свое свободное время Брайант посвящал чтению этих манускриптов. Они-то и напомнили ему, что он историк, заговорив с ним, как живые люди. Именно благодаря этому архиву появился Артур Брайант – историк.

16

P. Street, Portrait of A Historian (London, 1979), p. 68.

В 1925 году Брайанту было предложено стать выездным лектором Оксфордского университета, в чью задачу входило читать лекции студентам Центральной Англии на местах. Он согласился, так как соскучился по преподавательской работе. К тому же в тот момент он решил, что хочет стать юристом, а лекторская работа давала возможность обеспечить себе существование и готовиться к вступительным экзаменам в один из королевских иннов. Брайант преподавал несколько предметов: английская история и литература, исторические биографии, шекспировская драма и, наконец, наиболее популярный предмет, краеведение или местную историю. Брайант был одним из первых, кто действительно осознал необходимость преподавания и изучения локальной истории или краеведения. На практике Брайант всегда начинал свою лекцию с краткой истории того места, в котором жили его студенты, и заканчивал его значением для истории страны в целом. К тому же он был автором нескольких исторических мистерий, которые студенты с удовольствием инсценировали для местных жителей, мистерии эти представляли, как правило, историю родного края, своей деревни или городка. При этом Брайант чаще всего избирал местом действия рынок или ярмарку, церковное празднество или паломничество, эпизод, который был наиболее характерен для данного места и представлял живую историю народа, а не статичную галерею так называемых «выдающихся персон». Архив Шейкерли очень помог ему в этом. Разбирая, читая и переводя бумаги, Брайант видел жизнь такой, какой она была в конце средних веков и начале нового времени. Постепенно он стал собирать проработанные материалы и публиковать их в специальных журналах [17] . В 1929 году его школьный приятель, работавший рецензентом для издательства Лонгманс, и находившийся под большим впечатлением от проделанной им работы по архиву Шейкерли, убедил руководство издательства поручить Брайанту написать биографию английского короля Карла II, вместо того, чтобы перепечатывать скучную и стандартную биографию Осмунда Эри [18] . Заинтригованный этой идеей, Брайант предложил издательству написать небольшое эссе о бегстве Карла после битвы при Вустере, чтобы те могли оценить его возможности. В ноябре его эссе было одобрено, и последующие два года Брайант был полностью занят работой над биографией Карла II.

17

Большая часть этого архива была опубликована им в книге Postman's Horn (London, 1936).

18

Osmund Airy, Charles II (London, 1904).

1929 год был поворотным для Брайанта – именно тогда стало ясно, что история является его профессией и делом его жизни. Опять же, у него было огромное количество возможностей избрать другую карьеру. Именно в этом году он сдал экзамены в юридический колледж и даже год отучился в нем. С 1927 года он принимал активное участие в деятельности консервативной партии Великобритании, был советником Института по Образованию консервативной партии и под патронажем председателя партии Джона Бьюкена издал свою первую книгу «Дух консерватизма» [19] . С другой стороны, работа над историческими драмами принесла ему успех как драматургу и режиссеру: предложений о постановках поступало все больше и больше. И, наконец, он мог остаться и работать на образование, приняв пост советника Юридического Колледжа Бонара. Тем не менее он выбрал Карла II и вместе с ним историю.

19

Его предыдущая книга была опубликована частным образом.

Работа заняла два года упорного академического труда, в конце 1931 года книга была готова и представляла из себя огромный фолиант, который сам Брайант сократил в три раза после повторной редактуры. Первым читателем

этой книги стал профессор Уоллес Ноутстейн, один из самых крупных авторитетов по истории Англии XVII века [20] . К нему Брайант попал через профессора новой истории Университетского Колледжа Джона Нила, работавшего в тот момент над биографией Елизаветы Тюдор. Ноутстейн рекомендовал Брайанту еще сократить книгу: убрать первые 9 глав, описывавшие детские и юношеские годы короля. Вместо этого он показал как можно было бы описать все необходимые события детства Карла через последующее включение их в повествование его жизни после бегства из Англии. Ноутстейн был первым учителем Брайанта в смысле серьезной академической работы над книгой. Брайант всегда ценил это и отмечал, что, пожалуй, это был самый мудрый совет в его профессиональной деятельности. Книга появилась в 1932 году и была отмечена Книжным Обществом Лондона как так называемый «октябрьский выбор», то есть лучшая книга месяца, хотя Брайант был сильно удивлен, что научная биография исторического персонажа может вообще продаваться тиражом больше чем несколько тысяч экземпляров. Книжное Общество действительно с подозрением относилось к научной литературе, его задачей был поиск бестселлеров, наиболее популярных книг. Общество считало (и было весьма недалеко от истины), что научные работы пишутся для академического престижа, а не для широкой публики. Книга Брайанта изменила это отношение. В свои 32 года Брайант приобрел некоторую известность в академических и литературных кругах как молодой талантливый историк.

20

Среди его работ: Wallace Notestein, Four worthies: John Chamberlain, Anne Clifford, John Taylor, Oliver Heywood (New Haven, Yale University Press, 1957); A history of witchcraft in England from 1558 to 1718 (New York, T. Y. Crowell Co. [1968]); The House of Commons, 1604-1610 (New Haven, Yale University Press, 1971).

Во время работы над биографией Карла выработались и те принципы исторического исследования, которые он в целом сохранил до конца при написании всех остальных книг. Сначала он читал все материалы, печатные и архивные, по исследуемой теме и делал из них необходимые выписки. Затем размещал эти выписки в хронологическом порядке, чтобы четче представлять себе картину. Только после этого он проводил аналитическую работу по выработке своего собственного представления о предмете исследования. После этого шел процесс отбора материала для книги, ибо было совершенно очевидно, что абсолютно все факты включить невозможно. После отбора материала наступала третья стадия, самая сложная, это написание работы, и основной целью здесь для него являлась задача сделать историю «читабельной» для остальных людей, как специалистов, так и широкой публики. Надо отметить, что практически все его книги именно «читабельны» и не просто представляют собой историческое исследование, но и доставляют удовольствие от чтения, которого так часто не хватает при работе с академическими изданиями. Свои взгляды Брайант предельно четко изложил в небольшой биографии крупнейшего английского историка Дж. Б. Маколея [21] . Во время работы над очерком Брайант очень близко сошелся с Джорджем М. Тревельяном [22] , который приходился Маколею внучатым племянником, и который унаследовал все архивы историка. Тревельян сразу же оценил Брайанта как историка, и их вплоть до самой смерти связала тесная и творческая дружба. Однако он сразу же стал беспокоиться о здоровье молодого человека, который может просто сгореть на работе: «Вы должны научиться говорить „НЕТ”, чтобы хоть немного отдыхать и сохранить здоровье для культивирования ваших талантов, для написания истории», – писал Тревельян Брайанту в сентябре 1932 года и позже добавил: «Не убейте себя на работе!» [23]

21

Macaulay (Peter Davies, 1932).

22

Дж. М. Тревельян является автором многочисленных работ и знаменитой «Социальной истории Англии», изданной на русском языке в 1959 году.

23

P. Street, Portrait of A Historian, p. 88.

В том же 1932 году он получил предложение от издательства Кембриджского университета написать биографию Самюэля Пипса, автора известного дневника, который на протяжении десяти лет каждый день фиксировал события не только своей жизни, но и события страны, ценнейшего источника по истории Англии 1659-1669 гг. Поскольку во время работы над биографией Карла он проделал огромное исследование и собрал много материала, он принял предложение, и вплоть до 1939 года, за исключением нескольких небольших исследований [24] , был занят работой над биографией Пипса. Таким образом, первый том биографии («Создание человека» [25] ) был издан в 1933 году и посвящался ранним годам жизни Пипса и времени написания дневника. Десмонд Макарти назвал эту книгу настолько интересной, что она даже соперничала с дневником. Второй том появился в 1935 году («Годы опасности» [26] ), третий («Спаситель флота» [27] ) – в 1938 году. Брайант намеревался написать исключительно научную биографию, поскольку был несколько обескуражен популярностью биографии Карла II и серьезно считал, что причиной этого был недостаток академичности. Однако все три тома биографии Самюэля Пипса также стали почти бестселлерами, хорошо продавались и высоко были оценены специалистами.

24

The National Character (Longmans, 1934); The England of Charles II (Longmans, 1934); The Letters and Speeches of Charles II (Cassell, 1935); George V (Peter Davies, 1937); The American Ideal (Longmans, 1936); Stanley Baldwin (Hamish Hamilton, 1937); Postman's Horn (longmans, 1936), Humanity in Politics (National Book Association, 1937).

25

Samuel Pepys: The Man in the Making (Cambridge, 1933).

26

Samuel Pepys: The Years of Peril (Cambridge, 1935).

27

Samuel Pepys: The Saviour of the Navy (Cambridge, 1938).

В 1936 году случилось другое жизненно важное для Брайанта событие: он стал преемником Гилберта Кита Честертона на посту журналиста для колонки «Наш Блокнот» в еженедельнике «Иллюстрированные лондонские новости». В 1937 г. его пригласили в «Наблюдатель» («Observer»). Для многих историков журналистика представлялось презренным делом, для Брайанта – это была возможность объяснить настоящее прошлым. Работа для этих газет, как отмечал сам Брайант, помогала хранить форму и давала еженедельные упражнения для ума и пера. Брайант был очень горд тем, что явился преемником Честертона – блестящего писателя и публициста – тем более что сам Честертон высоко ценил его литературные способности. До начала 80-х гг., практически до последних лет жизни Брайанта, в обеих газетах еженедельно появлялись его заметки.

Кроме научной и исследовательской работы, Артур Брайант вел активную общественную жизнь. Будучи членом консервативной партии, он принимал участие в политических акциях и заседаниях партии, был близко знаком со Стенли Болдуином («единственным премьером, который лично приготовил мне ванную») и Невиллом Чемберленом. Уважение к Болдуину было настолько велико, что когда ему предложили написать его биографию, он без колебаний согласился. На фоне политических пертурбаций он остро чувствовал приближение войны, и хотя и был пламенным патриотом, но участие в Первой Мировой войне, пожалуй, научило его быть пацифистом. Его позиция оказалась весьма двоякой. Лидеры консервативной партии настолько доверяли ему, что именно Брайанту была поручена поездка в Германию с целью выяснения реальных перспектив войны. Брайант провел в Германии почти месяц, встречаясь с нацистскими лидерами и убеждая их в том, что война с Британией будет неизбежна, если те будут продолжать свою настоящую политику. Однако Брайанту стало совершенно ясно, что война действительно неизбежна. Вернувшись в Англию, это было первое, что он сказал премьер-министру. И несмотря на то, что он совершил эту поездку с благословения консервативной партии, премьер-министра и лидеров государства, во многих кругах он оказался на положении изгоя, ибо, по своему собственному утверждению, он был как «страстным защитником очень непопулярной тогда идеи перевооружения – в чем я оказался прав – и не менее непопулярной идеи умиротворения, хотя здесь я и ошибался». После возвращения из Германии он написал книгу, в которой попытался объяснить, почему германский народ, несмотря на свое поражение и последующие страдания, отдал свою жизнь в руки «фанатичной банды политиков», как он именовал нацистское руководство [28] . Книга была также очень непопулярна в обществе, и даже теперь ее достаточно трудно найти в библиотеках Англии. Сохранился, пожалуй, один экземпляр в Бодлеанской библиотеке в Оксфорде. В ней, в частности, Брайант написал: «Британцы, ничего не зная о том, что пришлось выстрадать Германии после войны, так и не смогли понять причины и социальные последствия нацистской революции... Они ревностно осудили идею, которая апеллирует к силе как средству решения международных споров. Благодаря своей длительной и ограниченной погруженности в свои собственные дела они так и не осознали тот факт, что разоруженной Германии не было предложено других средств решения такого рода проблем. Они наивно полагали, что эти дела к всеобщему удовлетворению будет решать Лига Наций...» Книга носила исключительно критический характер, критический по отношению к британскому обществу. Этого было достаточно.

28

Unfinished Victory (Macmillan, 1940).