Эпоха рыцарства
Шрифт:
Пекари, пивовары и мясники, ткачи, портные, медники и сборщики налогов, «Питер, продавец папских индульгенций, Берти Бедль из Букингемшира, Реджинальд староста Ратленда и Мампс мельник», – все они были там.
«Был всякий люд там: знатный и простой.Кто странствовать пускался, кто трудился,Как издавна на свете повелось.Одни тянули плуг, копали землю,В труде тяжелом взращивая хлеб;Другие ж их богатства истребляли.И были, кто объятые гордыней,В455
The Vision of Piers Plowman, 15, 41, 50.
456
А. Брайант использует перевод на современный английский язык, сделанный Невилом Когилом (Nevill Coghill). Где же он не указывает, что происходит цитирование из Когила, то это является его собственным переводом, который он основывает на тексте, изданном доктором Скитом (Skeat), а также великолепной современной версии Дональда и Рейчел Этуотеров (Donald and Rachel Attwater) в серии «Everyman's Library».
Смешавшись с ними, поэт увидел своего собрата священника. Это был Бездельник (Sloth), священник, который не мог ни петь, ни читать, но мог найти зайца в поле или прокладывать колею лучше, чем блаженный муж, «носящий тонзуру», и «тот, кому Христос препоручил радеть о душах грешных прихожан», кто «в Лондоне отлично живет» и «состоит на службе короля, казну его считает в Казначействе». Были также и монахи, которые потеряли сострадание к беднякам, «ведь их товар и деньги – неразрывны», университетские доктора, «использующие предположения, чтобы доказать истину» и «терзающие Господа своим обжорством», пока они поедают на кафедрах изысканные блюда,
«А стон жаждущих взывает у их ворот,Голодные и истощенные, что дрожат от холода,Которым некуда идти и не с кем поделиться своими страданиями.Там были странствующие монахиВсех орденов...Народу там Писанье толковали:И вкривь и вкось евангельскую правдуОни вертели...»;торговцы индульгенциями, размахивающие папскими буллами с епископскими печатями, чтобы выманить у простого народа как можно больше золота; отшельники с кривыми посохами, идущие по дороге в Уолсингем, «а с ними – девки их», «работать лень болванам долговязым», а также вздорные монахини из монастырей, возмущающиеся, когда повар
«приготовлял им супы из болтовни о том, что дама Джен-незаконнорожденная,А дама Кларисса – дочь рыцаря, а ее муж – рогоносец,А дама Перонелла – дочь священника и настоятельницей никогда не будет,Потому что она имела ребенка во время сбора вишен;Весь наш капитул это знал...»Епископы и бакалавры, канцлеры и магистры,
Ленгленд видит, что то, что хорошо для мирян, хорошо и для священников:
«Большая часть этих людей, проходящих по бренной земле,Пользуется почитанием в этом мире и не желает лучшего».И те и другие были испорчены повсеместным стремлением к мирским богатствам; и те и другие забыли основную цель христианства. Именно от истинной церкви, когда он неожиданно сталкивается с ней в своем сне, который он и передает, он выясняет, в чем заключалась эта цель:
«Ибо Правда говорит, что Любовь есть небесное средство:...И это дело Бога Отца, который создал пас всех,Смотрел на нас с любовью и допустил своего сына умеретьКротко за наши прегрешения, чтобы искупить нас всех;И Сын, однако, не хотел зла тем, которые причинили ему такую муку,Но кротко устами своими просил он прощенияИ жалости к этому пароду, который замучил его до смерти...Поэтому я советую вам, богатые, имейте жалость к бедным.Хотя вы имеете большую силу в судах, будьте кротки: в ваших делах,Ибо той же мерой, какой вы неправильно мерите других,Вас самих будут взвешивать, когда вы уйдете отсюда...Но если вы не любите искренно бедных и ничего им не даете,Не делитесь с ними щедро тем добром, какое вам Бог послал,То вы имеете не больше заслуг своими мессами и часами,Чем Молкип своей девственностью, которая не интересует ни одного мужчину».Повернувшись спиной к миру, автор видения и толпа кающихся отправляется в паломничество, чтобы найти Св. Правду – святого, о котором профессиональный пилигрим, чьи шляпа и плащ были увешаны символами тех святынь, которые он посетил, по его уверениям никогда не слыхал. Именно здесь пилигримы случайно встретили на обочине дороги бедного пахаря, чья простая вера в Бога и бескорыстная служба своим братьям людям очень резко подчеркнула весь обман и тщеславие Церкви и государства. Потому что без единой жалобы он нес бремя других, потому что он был правдивым, справедливым и преданным своему слову и провел свои дни, обрабатывая землю тяжким трудом для общего блага, «как вопрошает настоящая жизнь», он и смог указать путь к Св. Правде:
«Стремись совершать то, – сказал он пилигримам, – о чем гласит твое слово,То, что увидит Господь, то и предстанет перед судом».Он представлял старомодную мораль. Он ожидал от рыцарей и лордов, что они будут защищать Святую Церковь и охранять простолюдинов от расточителей и грабителей, охотиться на ту дичь, которая наносит урон изгородям и посевам, быть милостивыми к бедным держателям и защищать их от несправедливых налогов. Он осудил всех бездельников, попрошаек и сквернословов и всех тех, кто вел безнравственный образ жизни. «Роберт бездельник, – провозгласил он, – ничего от меня не получит».
Ибо Ленгленд питал к нищим мерзавцам и бездельникам не больше симпатии, чем к богатым. Его отец являлся вассалом древнего пограничного с Уэльсом дома Деспенсеров и вместе со своей бедностью он, казалось, унаследовал уважение за феодальную преданность. У него не возникало желания уничтожить тот государственный порядок, при котором он жил, только сделать его более справедливым. Когда в его поэме рыцарь, чья совесть была тронута жертвенностью и честностью Петра, спросил его, в чем же заключаются его обязанности:
«Клянусь Святым Павлом, – сказал Петруша, – вы даете такое прекрасное обещание,Что я буду трудиться, потеть и сеять для нас обоихИ другие работы выполнять из любви к тебе всю мою жизнь,С условием, что ты будешь охранять Святую Церковь и меняОт расточителей и злых людей, которые разоряют этот мир».В мировоззрении этого консервативного моралиста нет ненависти, только жажда справедливости. «Христос на кресте, – написал он, – сделал всех нас братьями по крови».