Эр-три

Гельт Адель

Искать возможности эти можно было несколькими путями, и я воспользовался самым простым: полез в советский информаторий прямо со служебного своего счетника, применив встроенный переводчик инфостраниц. Спустя всего час поисков искомое было найдено.

Вариантов было несколько: конкретно, два.

Первый найденный метод был быстр, но недолговечен: специальный паразит, живущий около двух месяцев и подсаженный в ментальную сферу человека, как бы перехватывал и графические, и акустические потоки — таким образом, он преобразовывал довольно сложный советский

язык в родную речь реципиента. При речи и письме подселенец срабатывал в обратную сторону: говорящий и пишущий иностранец не превращался, конечно, в советскоязычного Цицерона, но речь его становилась хоть и скудна, однако, полностью понятна окружающим.

Сразу после того, как паразит — совершенно самостоятельно — рассеивался, бывший его носитель забывал советский язык начисто. Книги же, прочитанные на этом языке, в памяти оставались, но становились полностью непонятными: их было некому переводить.

Мало того, что первый метод представлялся не очень надежным, исключительно неудобным и применяться повторно мог только через три-четыре месяца отдыха: сама идея того, чтобы в ментальной сфере хозяйничал неизвестный конструкт-интерпретатор, профессору Амлетссону претила.

Второй метод… Язык требовалось просто выучить, и советская медицина очень даже могла в этом помочь. Два раза, кстати, ха-ха: первый раз — по поводу «просто», и второй раз — тоже и про запас.

Ожидаемо наступила суббота. Я выполнил утреннюю гимнастику, сжевал скудный диетический (да будут прокляты некоторые проклятья!) завтрак, приоделся и решительно вышел из служебной квартиры. Мне предстояло поймать девушку Анну Стогову, а после, уже вместе с ней, прогуляться до администрации. В ходе процессов поимки и прогулки я собирался тщательно надеяться сразу на несколько удачных совпадений.

Сначала — что переводчик моя, внезапно осознавшая наличие права на отдых, не умчалась куда-нибудь в компании некоего умного и симпатичного полуэльфа, по странному совпадению носящего летную форму и лихо управляющего глайдерным катером.

Далее — что девушка Анна Стогова не поднимет меня на смех, или, чего я боялся и ожидал куда больше, не примется отговаривать от лингвистических планов: если я действительно выучу советский язык, ее присутствие и деятельность на Проекте в качестве моего переводчика станут нужными неочевидно.

И, наконец, и мнение, и реакция руководства Проекта могут быть столь же, а то и более, неоднозначны: может быть, в специальный пакет и не входят несомненно медицинские услуги, способные значительно ускорить и упростить процесс изучения самого современного из (это мне уже было доподлинно известно) славянских языков.

Пакет, кстати, называется напевно и трехсложно, будто мантра: Oo-Emm-Ess, и это именно ради права на его получение я проделал долгий путь, и сейчас веду полную опасностей жизнь в невероятном Советском Союзе.

Девушку Анну Стогову я, кстати, поймал, и к нужным действиям решительно мотивировал: не скажу, что это оказалось очень уж сложно, хотя и было сопряжено с некоторыми

терзаниями морального толка.

И саму Анну, и замечательного ее нового друга, я остановил буквально в створе ангара: парочка оседлала глайдерный эсоцикл, и уже планировала отправиться в незнаемые дали, но фигура моя, замаячившая в просвете ворот, вынудила приземлить аппарат.

– Ой, профессор!
– то ли испугалась, то ли обрадовалась девушка Анна Стогова.
– А мы тут, понимаете, собрались…

– Вижу, что собрались, - я выставил перед собой руки.
– Вижу, и нисколько не собираюсь мешать вам отдыхать, и даже нарушать ваших планов. Мне требуется, как это… - Я вспомнил советское слово: - Konsultatsia.

– Раз требуется — значит, будет!
– ответил мне, почему-то вместо Анны, полуэльф (имя которого ваш покорный слуга, кстати, постыдно забыл).
– У нас все равно не было никаких серьезных планов, так что мы с удовольствием (Анна кивнула) поможем Вам в Вашем, профессор, вопросе.

Покраснеть я не могу. Вернее, могу, но под шерстью все равно не видно, поэтому то, что мне стало неловко и даже стыдно, я изобразил прямо на морде: я умею.

– Это действительно всего лишь короткая консультация. Мне, видите ли, стала очень интересна советская история, наука, все это многообразие эмоций, культура и традиция, - сообщил я. И мне нужна помощь. Я всерьез решил выучить sovetskiy jazyk.

Вам приходилось видеть когда-нибудь, как курица хлопочет о своих цыплятах? Нет, речь не о матерых и наглых сволочах, что уже крупнее матери и называются цыплятами по чистому гастрономическому недоразумению. Я сейчас о цыплятах маленьких, желтеньких и в пищу, по невеликой массе своей, непригодных.

Так вот, эти двое принялись квохтать и суетиться ничуть не хуже той самой наседки.

Реакция такая была мне, откровенно говоря, непонятна, но очень для моих целей полезна: я решил использовать ситуацию на всю катушку, раз уж так получилось.

Выяснилось, что интересующие меня услуги советская медицина действительно оказывает. Что есть такой специальный врач — индоктринолог, который помогает не только выучить сам язык, но и усвоить весь немалый корпус связанных с языком понятий, образов, установок и даже стереотипов. Что без элементов этих язык можно только именно что выучить, но никогда — понять. Что, наконец, советская индоктринология развита значительно лучше, чем в мире капитала (ну конечно, кто бы сомневался) и даже выделилась в отдельную дисциплину науки нейрологии.

Вооруженный этим интереснейшим знанием, снабженный сразу двумя (бумажной и эслектронной) заявками и сопровождаемый девушкой Анной Стоговой и (надеюсь, временно) безымянным полуэльфом, я двинулся в администрацию.

Звонок, сделанный со стационарного элофона (личным — взамен утраченного — я, покамест не обзавелся, и даже звонил Рыжей-и-Смешливой через рабочий счетник), подтвердил: администратор Наталья Бабаева пребывает в своем офисе и совершенно замечательном настроении. Момент надо было ловить, и я его поймал.