Эра цепей
Шрифт:
— Попугая?! — простонал в ответ Келеф, поднимаясь. — Да он даже вторую руку не использует!
Гидон звонко рассмеялся, обнажая ровные, белые зубы. Взгляд его был юным, насмешливым, словно для него все это было лишь игрой. Когда же Келеф, наконец, обратил на него внимание, Гидон сорвал с себя плащ, обнажая красную рубаху под ним и демонстрируя страшное увечье.
— Попугая, — повторила Фрида. — Еще и однорукого. Как ты захватил корабль, полный солдат, если даже меч держать не умеешь?
— Он был не полный, — буркнул Келеф. —
— И все же, ты победил. Как?
Юноша уселся на пол, задумавшись. Вопрос был простым, вот только ответ найти он никак не мог. Конечно, помогло то, что он смог составить неплохой план, дождаться нужным условий, когда на корабле останется особенно мало бойцов, но ведь и сам в бою он вполне неплохо себя показал. Кортик, как и любое подобное оружие, он держал в руках впервые за две жизни, и, тем не менее, смог справиться с несколькими противниками на корабле.
— Мне было страшно, наверное. Оружие было настоящее, я мог умереть.
Фрида и Гидон переглянулись. Всего пара секунд понадобилась мужчине, чтобы он понял намек, и тут же кинулся к стойке с оружием. Там, завернутые в ткань и краку от влаги покоились уже настоящие, боевые мечи, пару которых Гидон достал наружу. Обнажая один из клинков, он медленно подходил к пытавшемуся отдышаться юноше, и лишь только бросил ему второй, как тут же нанес удар сверху, не целясь.
Келеф успел отползти в сторону только потому что Фрида подтолкнула его ногой в спину. Гидон уже заносил меч для очередного удара, и собакоголовый вскочил на ноги, отпрыгивая в сторону.
— Ты меня убьешь так! — закричал он, обнажая меч, и в ту же секунду отражая клинком очередной удар. — Хватит!
— Защищайся! Мы не прекратим, пока один из нас не отдаст концы!
Его удары стали яростнее, быстрее, чем с деревянными мечами, но и Келеф заметно оживился. Теперь, когда его сердце разогнало кровь в жилах, когда адреналин ударил в голову, он стал хотя бы крепче держать в руках оружие, активнее им отбиваться, пусть и не переходя в атаку. Фрида, лениво помахивая веером, пристально наблюдала за боем из под полуприкрытых век.
— Хватит сопли распускать! Намотай их на… Уф… Кулак! — выкрикнул, делая очередной выпад, Гидон.
— Так и убить можно! — отбивая удар прошипел Келеф.
— Ну так и убей! Или я тебя прибью, собака!
В подтверждение своих слов, Гидон резким взмахом меча рассек плечо оппонента, заливая горячей кровью палубу корабля. Келеф вскрикнул от боли, отшатываясь назад, но однорукий не прекращал бить, загоняя юношу все дальше и дальше в угол. И вот, очередной удар острием, быстрый, точный, такой, чтобы убить, не чтобы ранить — корабль качнулся на волнах неспокойного моря, лезвие прошло в паре миллиметров от шеи Келефа и вонзилось в доски у него за спиной. Воспользовавшись этим секундным промедлением, юноша, стиснув зубы, нанес резкий, грубый удар под углом, вонзаясь холодной сталью в спину Гидона. Мужчина, улыбнувшись, медленно опустился на колени, истекая кровью. С уголков губ побежала тонкая, горячая струйка.
— Смотри-ка, и вправду получилось. — удовлетворенно
— Я его убил! — воскликнул Келеф, падая на колени перед бездыханным телом Гидона. — Он мертв!
— Ну и что? Это ведь из-за него ты попал на тот корабль. Какая тебе разница?
— Это же… Живой человек! Б-был…
Но вдруг, под тихий смешок Фриды, окровавленное тело застонало. Келеф от неожиданности отшатнулся, отполз назад, пока на спине трупа быстро затягивалась рана от меча. Сращивались прорубленные ребра, слипалась, соединялась заново плоть, всасывалась в тело потерянная кровь. Минута, и на месте ранения не осталось даже маленького шрамика, и лишь порванная ткань рубахи напоминала об ударе, который нанес Келеф. Полностью восстановившись, Гидон, опираясь на меч, стал медленно подниматься на ноги, тихо посмеиваясь:
— Молодец… Молодец.
— Вы… Психи, оба! — зло воскликнул Келеф, бросая оружие на пол. — Варвары!
— Вот как? — поджала губы, медленно кивая, Фрида, и поднялась со своего места, обходя тренировочную палубу по кругу. — Из какого же такого цивилизованного места ты вылез, мальчик? Из того, где никто не грызется за власть? Где люди не убивают друг друга из-за давно всеми забытых разногласий?
— Ну… Нет, но… — в голове юноши промелькнули мировые войны, конфликты последних десятилетий, гражданские войны… Слишком много войн.
— Где бы ты ни был, куда бы ты ни пошел, люди везде занимаются тремя вещами: трахаются, обманывают и убивают. Нравится тебе это или нет, но это часть человеческой природы, где первое — цель, второе — средство, а третье — запасной план.
— Есть и другой путь. Всегда можно договорится.
— Ты так в этом уверен? — саркастично, с ядом в голосе улыбнулась Фрида. — Мальчик, головой твоей госпожи хотели бы украсить свои ворота почти все дома Темиля, Эрцилля и Мельхии. Когда убийцы ворвутся в ее спальню, ты будешь с ними договариваться, или возьмешься за меч?
— Договариваться нужно заранее, — нахмурился Келеф, распрямив плечи. — Не допускать конфликта.
— Ты опоздал на несколько веков, увы. Договариваться уже не о чем, тагацит разделен на воинствующие стороны. Это прямая дорога, конец которой — болото. И ты можешь либо идти по ней с кем-то бок о бок, либо встать у него на пути.
Гидон с улыбкой наблюдал за развернувшимся диалогом, устраивая мечи обратно на стойке. Ему приходилось зажимать ножны под мышкой обрубка, лишь отдаленно напоминавшего о когда-то сильной, умелой руке, чтобы спрятать клинок, и потому такие вещи давались ему нелегко и не с первого раза.
— Все можно изменить. Это неправильно.
— Ты его слышишь, Гидон? — улыбнулась Фрида. Гидон в ответ тихо посмеялся. — Этим мы здесь и занимаемся. Посмотри в отражение на воде, в зеркало, и ты увидишь того, кто во всем виноват. Тагац, человек в высоком дворце, правит этим миром, жестоко и эффективно. Разделяй и властвуй, простой и универсальный принцип, и он работает.
— И как вы собираетесь с ним разобраться? Как это вообще возможно?
<