Эра цепей
Шрифт:
— Чибрик!
— Да тихо ты! — наконец гаркнул он, не поворачивая головы в сторону подруги. — Можно же еще оживить… Ну давай, старушка, просыпайся…
Харита перевела взгляд на Цуйгота — тот провел пальцами по шее, без слов намекая, что маске пришел окончательный и бесповоротный конец. Оно, в целом, было очевидным — к этому моменту безжизненный труп насекомого начал разлагаться и источать очень специфический запах, на который после заката солнца очень активно слетались мухи. И ситуация не была бы настолько сложной, если бы Ар мог просто забрать маску одного из павших при Пайпатоне кардийцев,
— А тут такую можно найти? Большой город же.
— Большой-то большой, но один гух — деревня. Сюда сколько народу не сгоняй, а все одно, никакой цивилизации.
— Выходит, лететь нам вслепую? — нахмурилась Харита. — Это ж… Бляха. Я-то драться не умею. А вдруг чего..?
Цуйгот лишь пожал плечами, без слов говоря девушке, мол, “ничем помочь не могу”. И это была правда, в среде торговцев и среди местных он не пользовался большим авторитетом, и был лишь очередным караванщиком, каких здесь были тысячи, если не больше. Его очередное путешествие подходило к концу, он вез с собой очередную кипу историй, в которые никто не поверит, груз окали и бесконечную тоску по дому. И пусть он и сочувствовал попавшей в беде аристократке, все же в первую очередь, как темильца, его заботило собственное благополучие и комфорт.
Вдалеке, в темноте опускавшейся на равнины ночи, один за другим начинали мерцать тусклые огоньки города. Отсюда он и вправду выглядел как одна длинная, протяженная с запада на восток линия огней, и мало напоминал города в привычном понимании этого слова. Даже с такого расстояния Харита видела, что плотность построек и населения Радиуса не шли ни в какое сравнение даже с провинциальным Пайпатоном. Это были скорее отдельные, небольшие конгломераты зданий, соединенные между собой одной длинной, протяженной дорогой.
Но не Радиус занимал сейчас все ее внимание. Как физику, в первую очередь ей было интересно устройство местной планетарной системы, и пока что все, что она видело побуждало ее найти ближайшее дерево и повеситься на суку покрепче. По всем мыслимым и немыслимым законам этот мир просто не мог существовать. Для начала, она могла смириться, например, с гравитацией — Шуррах был, по ее расчетам, ощутимо меньше земной Луны, но сила тяготения здесь была ощутимой, как минимум не меньше земной. Для себя девушка объясняла это сверхплотным ядром планеты, попросту не найдя пока другого объяснения, и этим же объясняла и самоназванный “парадокс горизонта”.
— Ну, вот смотри, Цуйгот, — она в очередной раз попыталась объяснить то, что было у нее на уме. — Шуррах он… Ну, он же небольшой. И если наблюдатель, скажем, моего роста стоит на равнине, то он должен видеть… Ну, меньше чем на одну речь.
— Так не бывает, — отмахивался темилец. — Глаза нам даны чтобы видеть далеко! Не о том ты думаешь.
— Вот, и я о том же! — возбужденно продолжала она. — Я пока не понимаю как, но линия горизонта здесь гораздо дальше, чем должна быть! Может, эффект линзы из-за сильной гравитации, как думаешь?
— Я таких слов не-зна-ю! — ворчливо причмокивал торговец. — От-вя-жись!
— Вот и я так думаю… — задумчиво протянула Харита. — В принципе, звучит как правда. Вот, даже на Эрцилль посмотреть, видишь, что с ним? Звездочки, когда находятся рядом, растягиваются в длинные линии,
— Ну конечно! Что они, дураки, что ли, с ним сталкиваться? — хрипло воскликнул из глубины повозки Ар.
— Ты хоть раз звезды-то видел? — засмеялась Харита.
— Гух я видел… — буркнул в ответ Кардиец.
С каждым днем запал девушки не только не угасал, но и разгорался со все новыми и новыми силами. Ей хотелось узнать больше, понять больше, сделать больше! И там, куда она направляется, она надеялась найти все так нужные ей ответы. Если где-то здесь и есть знания, то они там, на Эрцилле, главном ахее Шестилунья.
Наконец, огни Радиуса отбросили длинные тени на поля и узкую, разбитую дорогу. Караван приближался к разбросанным вдоль бесконечно вытянутой вдоль экватора дороги каменным домам, каждый высотой в два-три этажа. Архитектура здесь ощутимо отличалась от той, что Харита видела в Пайпатоне, и, по словам Цуйгота, гораздо сильнее походила на ту, что можно было увидеть в столице, на Эрцилле. Сказывалось желание местной знати хоть как-то приблизиться к цивилизации, от которой они были отчуждены.
— Ох… Это чем так несет? — Харит прижала к носу платок.
— Они распыляют в городе какую-то дрянь, — шмыгнул носом Цуйгот. — Шуррах ядовитый, тут поэтому все так хорошо растет. Поживешь пару лет на свежем воздухе и все, каюк. А так хоть и воняет, но хоть местный воздух твои легкие не сожрет.
На единственной улице было тихо. Приглушенные звуки голосов и музыки раздавались лишь из близлежащих домов, в которых отдыхали прочие торговцы — это было видно по многочисленным повозкам, стоявшим вдоль дороги. Чуть поодаль, дальше по улице, располагалась конюшня, а по левую руку, в сторону экватора — цепной порт, где и ночью кипела работа.
Когда повозки каравана остановились, и люди начали разбредаться в поисках выпивки или ночлега, Цуйгот вручил Харите небольшой сверток.
— Подарок. Не-боль-шой. Давай, не разводи сентиментальностей, и без того тошно!
— Хороший ты человек, Цуйгот. — улыбнулась Харита и, чуть нагнувшись, крепко обняла торговца.
— Но-но! Я — темилец! Это вы там… люди, тьфу. Ну все-все, давай, отпускай.
Было странно вот так вот просто прощаться с ним. Казалось, будто это был просто очередной вечер долгой дороги. Казалось, что сейчас они пожелают друг другу спокойной ночи, а утром снова будут вместе завтракать, днем — болтать о всяких глупостях. Казалось, что это только временная остановка.
— Когда ты будешь на Эрцилле? — негромко спросила Харита.
— Ай, нескоро. У меня контракт еще как минимум на год, а то и дольше, как продлят. Я пока здесь кукую.
— Я буду скучать.
— Так, все, не разводи сопли! Ну, все, шуруй! — глаза торговца даже в тусклом освещении окон домов заметно поблескивали. — Ну все, прек-ра-щай!
По пухлым щекам темильца побежали крупные, скупые слезинки. Он тут же вытер их, махнул рукой своим неудачливым попутчикам. Харита взяла Ара за руку, и они вместе растворились в ночи, не зная, увидят ли они еще когда-нибудь этого ворчливого торгаша со странным говорком.