Эра цепей
Шрифт:
Следующей на очереди была ее сестра. Рина не покидала комнату после покушения, как и почти все домочадцы, и это, на самом деле, положительно сказалось на ее состоянии. Сейчас она была уже далеко не такой уставшей и измученной, как обычно, хоть и не бросала табак — Келеф научил ее правильно сворачивать самокрутки, и теперь даже в его отсутствие Цацат был ей не страшен, курить она могла и без своей трубки.
Юноша, открывая дверь спиной, держал в руках, касаясь краев полотенцем, большой металлический поднос с болотными фруктами и ягодами. Рина, что корпела над какой-то книгой, тут же поднялась и поспешила помочь — юноша отдал
— Чего читаешь? — он заглянул ей за плечо, глядя на исписанные сложными квадратными иероглифами страницы книги.
— Пытаюсь найти что ты сделал, — усмехнулась Рина, усаживаясь обратно за стол и закидывая небольшую алую ягоду в рот. — Прислуга жужжит целыми днями, все гадают что это было и откуда у тебя такая магия.
— Это не магия, — улыбнулся Келеф, присоединяясь к трапезе. — Всего-лишь технология из моего мира.
— Надо близнецов такими штуками вооружить, — медленно, сосредоточенно произнесла девушка. — Оно же только один раз стреляет, да?
Келеф кивнул, прожевывая горсть ягод.
— Значит, обстреливают противника из арбалетов. Потом они сближаются и… Бум! Как бы не оглохнуть только.
Юноша тихо усмехнулся. Рина времени зря не теряла и, надеясь на верность собакоголового, уже мысленно присвоила себе его оружие. Он мог ее понять, потому как ни один человек не заслуживал его верности настолько же сильно, как она. И все же он пришел забрать и ее отпечатки пальцев. Нельзя было быть уверенным ни в чем. Нельзя было отметать возможную подозреваемую.
— А как у тебя с чтением? Сколько слов уже знаешь?
Письменность Шестилунья пошла по самому отвратительному и сложному из всех возможных путей — местные иероглифы работали на манер китайской письменности и являли собой одновременно и идеограммы, и целые слоги. Понять, в каком именно значении используется тот или иной иероглиф можно было по соединениям — длинные слова представляли собой набор из нескольких слогов, соединенных друг с другом прямыми линиями, но от этого становилось лишь сложнее, потому что текст сливался в сплошную мешанину черточек, квадратов и углов.
— Ну… — вздохнул Келеф. — Серединка на половинку. Думаю, сотню иероглифов могу написать.
— Ого! — искренне удивилась Рина. — Да ты у нас полиглот! Это очень хороший прогресс.
Всякий раз, когда она принималась его за что-нибудь хвалить, он невольно становился еще больше похожим на пса. Иногда он, вспоминая то, как вел себя перед госпожой, думал про себя, что, будь у него хвост, его можно было бы вести по дому и хвалить, и это помогло бы сэкономить на уборке залов — все смел бы. Одним словом, юноша таял, и сильнее всего он таял когда это говорила она.
— Этого мало. Эрциллийский сложный, и письменность у вас ужасная. Я бы, честно говоря, подумал как ее можно поменять.
— Тише, тише, притормози, — Рина тихо засмеялась, тепло улыбаясь. — Сначала давай разберемся с оружием, а потом подумаем насчет реформ. У меня сестру чуть не убили, на секундочку.
— Да понимаю я… — горько вздохнул в ответ Келеф, опустив голову.
Как похвала заставила его мотать хвостом от радости,
Он провел с ней чуть больше часа, непринужденно болтая о чем-то совершенно несущественном. Рина заметила, что Келеф избегает разговоров об оружии и отнеслась к этому с пониманием, больше не заводя разговор о том, что он сделал с убийцей. В конечном итоге она бы все равно получила это оружие в свои руки, это понимала и она, и сам юноша, однако время еще не пришло.
Оставались двое, если не считать главы дома, который сейчас находился в море. Проще всего оказалось разобраться с Фридой — та сама поймала молодого человека и поманила за собой, коротко сказав, что им нужно поговорить. Разговор вести она собралась в своих покоях, где юноша до сих пор ни разу не был. Это была просторная комната в темных тонах звездного неба, почти полностью заполненная книгами и свитками. Большой стол из темного дерева был завален исписанными листами бумаги, на нем также громоздились раскрытые тома, и даже на неубранной постели с шелковым бельем лежала книга с закладкой-кисточкой. Фрида выдвинула из-за стола стул, предлагая гостю сесть, и сама села напротив.
— Зачем позвала? — неожиданно грубо даже для себя самого спросил Келеф и тут же осунулся.
— Чтобы ты не тратил мое и свое время, — холодно ответила женщина, выложив на стол лист бумаги. — Дактилоскопия, м? Умно.
С этими словами она приложила один за другим пальцы к губке, смоченной чернилами, и оставила на чистом листе бумаги все свои отпечатки. Келеф, глядя на это, уже знал, что не найдет там совпадений с отпечатками на хрустальной печати, Фрида не стала бы так рисковать.
— Откуда мне знать, что ты не поменяла узор на пальцах?
— Такое может сделать только Рина, ты сам можешь спросить у нее и не тратить мое время, — вздохнула в ответ Фрида. — А теперь я хотела бы поговорить с тобой насчет случившегося.
Келеф чуть наклонился вперед, давая понять, что он слушает ее.
— Ты должен оставить попытки создания огнестрельного оружия.
— Испугалась? — ухмыльнулся юноша, закинув ногу на ногу. — Увидела что-то, от чего не сможешь защититься?
— Ты идиот, Келеф. Эта примитивная поделка ничто по сравнению с тем, чем сражались мои братья и сестра. Раз ты такой умный, то наверняка должен понимать концепцию электромагнитного оружия.
— Хочешь сказать, что у вас есть ускорители частиц? Фрида, вокруг все с мечами и копьями бегают!
— Были! — громко, зло отрезала женщина, осадив собакоголового. — У нас они были. Но этого было мало.
— О чем ты?
— Тагац. Когда пришел он, многие пошли за ним. Добровольное вымирание. Оружие не понадобилось. Вскоре оно было переплавлено вместе со всем остальным, запрещено и забыто. Следом в топку отправились пороховые ружья, пушки. Не удивлюсь, если и арбалеты скоро станут чем-то необыкновенным для новых поколений.