Эринкаль
Шрифт:
— Коди ты уже завтракала?
— Завтрак был два часа назад! Аль, как ты мог уснуть и все проспать?
— Я не спал, — моя усмешка всегда вызывала дикий восторг у девочки, вот и сейчас она тут же сунула пальчик мне в рот, — просто очень глубоко задумался.
— О чем? Мама, когда задумается, тоже всегда становится такой грустной-грустной, а иногда плачет. — Очень тихо призналась малышка, а я склонился к ее уху и зашептал в ответ.
— По секрету тебе скажу — я тоже.
— Неа, — как любой ребенок, Коди не могла долго грустить, и потому счастливо рассмеялась, — ты же мужчина, ты не
— Я просто приспособился, а вообще, плакать можно, я точно знаю.
Коди завертелась на руках и, заставив меня повернуться боком к двери, махнула в ее сторону рукой.
— Пойдем в библиотеку? Ты мне почитаешь сказку!
— Коди, может не стоит? Я тебе и так уже их столько прочитал…
— Нет, пошли! Лионэль сказал, что тебе нужно читать вслух, чтобы восстановить голос. И мне нравится, как ты читаешь! — Добавила девочка лести, сдобрив ее такой милой улыбкой, что я самым натуральным образом не в силах был сопротивляться.
После того, как отправил маленькую компаньонку спать, а от прослушанных сказок она засыпала прямо на глазах, я направился в столовую, решив перекусить, прежде чем вернуться в комнату, и вновь погрузиться в свое обычное состояние полусна-полуяви, когда одно за другим приходят воспоминания (не особо приятные, но какие есть) и тянет завалиться под одеяло с головой, спрятавшись под ним ото всего мира. Спокойно поесть, правда, на этот раз не вышло. За столом, рассчитанным как минимум едоков на пятьдесят, спокойно сидело пятеро. Мужчины оккупировали ближайший конец стола и сблизив головы о чем-то спорили. Сказать, что мне было интересно, значит сильно преувеличить, поэтому я не раздумывая прокашлялся, привлекая внимание и под перекрестным взглядом недовольных глаз направился к противоположному концу стола.
— Надеюсь, я вам не помешаю, господа?
— Зря надеешься, — прошипел Калиэль, отношения с которым у меня так и не наладились.
Пираэль равнодушно пожал плечами, по-моему, ему вообще не было дело ни до чего, если это не являлось приказом. На редкость тупой эльф, наверное, действительно весь ум ушел в рост.
Рядом с Калиэлем сидел высокий статный мужчина довольно приятной наружности. Одет он был по военному просто: темные штаны, чуть собранные к низу, чтобы не мешали верховой езде, рубашка из плотной ткани с высоким воротничком для защиты шеи и чуть более свободная, чем необходимо куртка, которая при необходимости вполне может заменить дождевик. В его лице, если не обращать внимания на презрительную гримасу, адресованную мне, не было ничего отталкивающего. Узкие высокие скулы, тонкие упрямо сжатые губы, прямой аристократический нос и несколько глубоковато посаженные светло серые глаза. Про возраст не могу сказать ничего определенного, ну где-то около сорока я бы дал.
С другой стороны стола восседал не слишком приятного вида здоровяк. Хотя, для разнообразия, на его лице не было ни ненависти, ни равнодушия, скорее искреннее любопытство. Мы с ним пристально осмотрели друг друга и одновременно фыркнули, за знакомство.
Рядом с толстяком сидел худенький невысокий парнишка лет пятнадцати и бросал в мою сторону многообещающие улыбки, причем, почему-то,
Наверное, я слишком привык к этому замку, считая его чем-то вроде дома. Или, может быть, просто просыпающиеся от долгого сна чувства несколько обострены, но за последнюю неделю моя эмпатия стала просто невростенической. Я постоянно дергаюсь от малейшего шороха, мания преследования не дает минуты покоя, если я не в собственной комнате, а взгляды постояльцев Катрин, запертых в тесноте замка из-за осады, доводят до белого каления. Вот только иного выхода, кроме как терпеть, почему-то не находится.
Первым не выдержал высокомерный аристократ. Я как раз накладывал себе вторую порцию тушеной картошки, благо в погребе этого добра было запасено как раз на подобный случай на год вперед, когда увидел приближающегося человека, и чуть заметно сместившись в сторону, уселся на лавке. Какое-то время мужик просто рассматривал меня в упор, словно рассчитывал, что его внимание отобьет аппетит, но мой голод, закаленный перебоями, такой мелочью было не унять. Поняв, что так ничего не добьется, мужик медленно обошел меня вокруг и небрежно расположился на лавке напротив, чуть склонившись ко мне.
— Почему ты все еще здесь?
М-да, умеет мужик удивлять, ничего не скажешь! Уж чего-чего, а такого вопроса я точно не ожидал.
— Полагаю по воле хозяйки замка, как и вы.
— Я не о том, — отмахнулся аристократ. — Тебе ведь известно, что нас осаждают чуть более месяца из-за тебя?
— Да, — не стал строить тугодума, в конце концов, чем быстрее закончится разговор, тем лучше для всех нас.
— А тебе известно, что в случае твоей выдачи, нам обещали амнистию?
— Мммм, — удивленно протянул я, поскольку об этом пункте договора с армией за воротами мне никто сказать не удосужился. — И вы решили, что купите себе свободу сдав меня армейцам?
— Ты — несчастное животное! Наш Император прав, от вас одни несчастья!
— Не думаю, что могу с вами согласиться, — чуть более напряженно, чем обычно, проговорил я.
— А кто спрашивает твое согласие? Ты просто сейчас пойдешь с нами к воротам, и Император получит то, что мы подобрали по ошибке.
— Вы ошибаетесь, — я резко поднялся и, наклонившись к собеседнику, резко выдохнул, — не вам решать мою судьбу!
— Это мы еще посмотрим, — проговорил малолетка, перепрыгивая через стол и обнажая клинок.
К сожалению (или счастью?), клинка у меня не было, как собственно и вообще никакого оружия, поэтому я принялся осторожно отступать в сторону двери, стараясь не упускать из виду никого из присутствующих. Долго так, естественно, продолжаться не могло, поскольку комната, наконец, кончилась и моя спина коснулась стены. Противники мгновенно рассредоточились, стараясь обойти со всех сторон, но напасть не успели.