Эрл Стенли Гарднер
Шрифт:
Мейсон придержал дверь, пропуская Деллу Стрит, и, следом за ней войдя в коттедж, тщательно запер дверь.
— Кто вы? — спросила женщина.
Внутри коттеджа было просторно и удобно. Маленькая гостиная с дорогим ковром на полу была обставлена хорошей мебелью; через другую дверь видна была спальня с двуспальной кроватью и детской кроваткой.
Мейсон представился:
— Меня зовут Перри Мейсон, я адвокат. Это Делла Стрит, моя секретарша. Я хочу сразу выложить карты на стол — я один из адвокатов, представляющих Джозефину Кемптон.
Женщина сидела, враждебно поджав губы.
— Продолжайте.
Мейсон сказал:
— Я оказался замешан в это дело чисто случайно. Я купил ваши дневники и…
— Я читала об этом в газетах. Зачем они вам понадобились? Вы что, хотели заняться чем-нибудь вроде шантажа? Неужели вы думали, я такая дура, чтобы написать в них хоть что-то такое…
— Вы написали там много такого, о чем даже и не подозревали сами, — сказал Мейсон. — То есть вы писали о том, о чем, как вы полагали, никто не сможет догадаться.
— Например?
— Как вы думаете, зачем я сюда приехал?
— Не знаю. Как раз это я и хотела бы выяснить.
— А как, по вашему мнению, я вас здесь нашел?
— Вот этого я не могу понять. Я приняла все необходимые меры предосторожности.
— Это мне известно, — сказал Мейсон. — Как раз поэтому я и говорю, что в дневниках было гораздо больше, чем вы полагали. Ну а теперь я хочу узнать все в подробностях.
— Я не собираюсь вам ничего рассказывать.
— Я полагаю, расскажете, — уверенно заявил Мейсон.
— Почему вы так думаете?
— Потому что, — сказал Мейсон, — мне известно очень многое. Я знаю названия мотелей, в которых вы останавливались с Бенджамином Эддиксом. У меня есть ваши записи в дневнике о том, что вы собираетесь наслаждаться счастьем там, где оно вам выпало, и что вы не собираетесь ускорять развязку, пока она не наступит сама. А затем, обнаружив, что развязка неизбежна, вы были вынуждены что-то решать в такой ситуации и записали об этом в дневнике. Мне известно, что произошло на борту яхты. Я знаю, что вы с Эддиксом подстроили так, чтобы обмануть всех и представить дело так, якобы вы покончили жизнь самоубийством. Неизвестно мне одно — зачем он предпринимал все эти меры предосторожности. Вот это мне и хотелось бы выяснить.
— Ну, раз вы такой ловкий, возьмите и выясните сами.
— Мне известно, — сказал Мейсон, — что вы поженились в Неваде. Я знаю, что вы дали указания прислать документы о регистрации брака почтой по этому адресу. Я знаю, что настоящее имя Эддикса было Барнуэлл. А теперь я могу высказать несколько предположений. Я не думаю, что эти предположения вам хотелось бы от меня услышать. Я могу опубликовать их в газетах. Они гоняются за мной, чтобы получить интервью.
— Ну так идите и дайте им интервью.
— Я уже дал им одно интервью, в котором заявил: на основании некоторых записей в вашем дневнике я предполагаю, что вы сообщили мистеру Эддиксу о том, что он скоро
— Но зачем вы все это мне устроили? — спросила она.
— Я вам ничего не устраивал, — сказал Мейсон, — я юрист. Я веду дело, в котором должен выяснить все факты. Я ничего не придумываю. Я ничего не подтасовываю. Я только устанавливаю факты.
— А потом выбалтываете газетам.
— Я сделал это, потому что так было нужно. Была какая-то причина, по которой мистер Эддикс не мог на вас жениться. Что это была за причина?
— Не понимаю, с какой стати я вам должна рассказывать?
— А почему бы и нет?
Она помедлила какое-то время, потом проговорила:
— У вас-то какой интерес во всем этом?
— Я пытаюсь установить истину.
— И вы представляете Джозефину Кемптон?
— Да.
— Отлично! — с горечью воскликнула она. — Если вам нужна правда о ней, то я вам скажу правду. Она убила его!
— Вы имеете в виду, что она убила Бенджамина Эддикса?
— Ну конечно, она убила его. Она еще сильнее хотела убить меня, чем его. Это одна из причин, почему Бенни решил, что мы все сделаем так, будто… ну, в общем, будто я уже мертва.
— Мне кажется, — сказал Мейсон, — что это слишком уж сложный способ решения довольно простой проблемы.
— Проблема не была такой уж простой.
— Почему бы ему было не решить эту проблему со своей первой женой? — спросил Мейсон, по своему обыкновению скрывая тот факт, что стреляет он наобум.
— Потому что он не мог.
— Почему?
Она пожала плечами и сказала:
— Почему бы вам самому не порассуждать на эту тему?
Мейсон сказал:
— Ну что ж. Я юрист. Единственное возможное решение, которое я могу найти, чтобы объяснить, почему мистер Эддикс не мог открыто объявить вас своей женой, состоит в том, что у него не было законного права это сделать, и единственная причина, которую я могу придумать, почему у него не было законного права жениться на вас — это то, что у него была жива первая жена, которая, возможно, тянула из него деньги на свое содержание и отказывалась дать ему развод.
Она покачала головой.
— Неправильно? — спросил Мейсон.
Она с горечью произнесла:
— Газеты время от времени довольно много писали о нем. Множество раз они публиковали его фотографии. И вы никогда не слышали, чтобы кто-то пришел и заявил, что является его женой. И вы никогда не слышали о его предыдущей женитьбе.
— Это как раз одна из тех вещей, которые меня озадачивают, — неохотно согласился Мейсон.
Она сказала:
— Это и меня озадачивало, но я любила достаточно сильно, чтобы положиться на судьбу и принимать все так, как оно есть.