Эрл Стенли Гарднер
Шрифт:
— Что это значит — путем обведения?
— Кто-то держал настоящую подпись Бенджамина Эддикса напротив источника сильного света, возможно положив листок на стекло, под которым была мощная электрическая лампочка, или, может быть, на обычное окно, затем сверху положили кассовый чек так, чтобы подпись Бенджамина Эддикса просвечивала сквозь бумагу, и злоумышленник обвел эту подпись.
— А почему вы так уверены в этом?
— Это довольно легко определить, мистер Мейсон. Когда человек расписывается, он пишет свое имя широко, размашисто. Перо движется быстро, уверенно,
— Но вы не можете определить, кто подделал подпись?
— Нет, сэр.
— То есть вы никаким образом не можете связать подделанную подпись с личностью обвиняемой?
— Я думаю, это сможет сделать следующий свидетель, — слегка улыбнулся эксперт-графолог.
Гамильтон Бергер откинулся назад и рассмеялся. Для него было очевидно, что Мейсон попался в расставленную им ловушку, и окружной прокурор, что редко случалось, пришел в хорошее расположение духа.
— Больше вопросов нет, — сказал Мейсон.
Гамильтон Бергер, уверенный, что ошарашит своим сюрпризом защиту, просто излучал самодовольство.
— Мистер Говард Денни, пожалуйста, займите место свидетеля, — промурлыкал он.
Говард Денни вышел вперед и присягнул.
— Каков ваш род занятий?
— Я эксперт по отпечаткам пальцев и заместитель шерифа.
— Заместитель шерифа — это основной ваш род деятельности?
— Да, сэр.
— А теперь я хочу обратить ваше внимание вот на этот чек, представленный в качестве вещественного доказательства, и хочу спросить вас: доводилось ли вам видеть данный чек раньше?
— Да, сэр.
— Где и когда?
— Представитель полиции дал мне для исследования этот чек в четыре тридцать утра.
— Утра какого дня?
— В прошлый четверг, в ту ночь, когда был убит мистер Эддикс… Подождите-ка минутку, в действительности он был убит еще в среду ночью. Это было рано утром в четверг.
— И когда офицер полиции предоставил вам этот чек, просил ли он произвести какие-то конкретные действия с ним?
— Да, сэр.
— Какие именно?
— Идентифицировать отпечаток пальца на этом чеке.
— Можете ли вы показать нам, где находится этот отпечаток?
— Да, сэр. Он весьма неотчетливый, но это отпечаток пальца. Я установил, что это отпечаток среднего пальца правой руки обвиняемой, Джозефины Кемптон.
— Но это не обычный скрытый отпечаток пальца, из тех, что вы выявляете порошками?
— Нет, сэр. Отпечаток оставлен на чеке жидкостью, напоминающей, на мой взгляд, кровь.
— Что вы предприняли далее в связи с этим чеком?
— После того как я проверил чек и идентифицировал отпечаток пальца, чек был положен обратно за подушку заднего сиденья в машине, точно на то место, где, как я понял, он и был обнаружен.
— Что произошло дальше?
— Затем обвиняемая была освобождена из-под стражи.
— Когда?
— По-моему, это было около восьми утра, в четверг утром.
— И где находились вы?
— С
— И что произошло?
— По просьбе обвиняемой она была…
Этна воскликнул:
— Я протестую, свидетель дает показания, основываясь на слухах.
Мейсон тихонько дернул Этну за полу пиджака, давая ему сигнал сесть на место.
— Мы не будем придираться к мелочам, ваша честь, — вмешался Мейсон, — насколько я понимаю, речь идет всего лишь о том, что обвиняемая попросила выпустить ее на гаражную стоянку полицейского управления, откуда мистер Этна мог бы ее забрать. Мы, конечно же, не собираемся предпринимать ничего такого, что могло бы помешать Суду получить необходимые свидетельские показания.
Судья Манди одобрительно кивнул.
Этна медленно уселся на место.
Мейсон прошептал ему:
— Это та бомба, которую они для нас приготовили. Они считают, что это сломает всю защиту. Нужно дать понять обвинению, что вся история ровным счетом ничего не стоит. Если это не произведет на нас никакого впечатления, они начнут беспокоиться, полагая, что у нас есть какой-то ответный ход, и будут вынуждены раскрыть все свои козыри. В конце концов, это единственное, что нам нужно от этого предварительного слушания, — заставить их выложить все, что у них есть, чтобы они не припасли какой-нибудь сюрприз для нас, когда дело дойдет до суда присяжных.
— Продолжайте, — сказал Гамильтон Бергер свидетелю.
— Ну, как только она решила, что осталась одна, она осмотрела все полицейские машины на стоянке, чтобы найти ту, в которой ее доставили в полицейское Управление. На каждой машине есть свой номер, и она… ну, в общем, она искала машину номер семь.
Тут вмешался судья Манди:
— Я принял к сведению позицию защиты в этом вопросе, но, в конце концов, мистер Денни, в своих свидетельских показаниях вы делаете слишком много выводов. Вы должны дать показания только о том, что вы лично видели.
— Хорошо, — сказал Денни, — как мы заранее договорились, двое полицейских находились там, где она могла их видеть. Затем их обоих позвали в другой конец стоянки, так что обвиняемая могла убедиться, что за ней никто не наблюдает.
— Что произошло потом? — спросил Бергер.
— Она прошла мимо стоявших там машин, изучая их номера. Подойдя к третьей машине, а это была машина под седьмым номером, та самая, в которой ее доставили в полицейское управление, она открыла дверь, подняла заднее сиденье и достала оттуда чек.
— Откуда вы знаете, что она достала оттуда чек? Вы могли это видеть?
— Я мог разглядеть, что это был сложенный листок бумаги.
— Откуда же тогда вы знаете, что это был чек?
— Я проверил машину за десять минут до того, как обвиняемую выпустили. Тогда чек находился между сиденьем и спинкой. Как только обвиняемая покинула гараж, я в сопровождении других свидетелей вернулся туда и проверил машину. Чек исчез.
— Оставалась ли машина в это время вне поля зрения?
— Нет, сэр. Мы не сводили глаз с машины.