Эртэ
Шрифт:
Истинная Любовь обладает удивительной способностью выживать там, где кажется, её уничтожили намеренно и навсегда. Любовь может быть ранимой и нежной, так что хочется плакать, услышав те слова, которые тихо и словно виновато, доносит ветер…
— Я дарю тебе это маленькое сердце. Когда ты протянешь свою руку и коснёшься его, ты ощутишь, как в твоём большом и погасшем сердце загорится маленькая искорка огня. Это огонь моей Любви, которая уже мне не нужна, так как меня уже здесь нет…
Любовь пришла к тебе, не потеряй её! Не потеряй…
Что ещё бормочет ветер над тем мужчиной, что горестно замер над мёртвым ребенком, лежащим в луже крови. А может это и не ветер вовсе шепчет слова прощения за
Ах, какое голубое марево опустилось на землю. Кажется, этот таинственный свет неземной красоты будет струиться вечно. Кругом так тихо, что ты ощущаешь, как синий туман тихими осторожными шажками движется по земле, клубясь и наползая на деревья, скрывая очертания огромной горы, пока ещё слишком темной, но уже готовой принять свет как освобождение от плена темноты…
Черная гора вдруг посветлела, так как синий туман вдруг словно взорвался тем ярким золотым лучом света, что пробился сквозь толщу туч и вырвал гору из странной синевы, смешанной с багровой чернотой уходящей ночи. Что это? Что за красный таинственный свет растекается вокруг. Это кровь, или просто кровавый рассвет? А может, это реки Вилона, дождавшись наконец своей жертвы, с жадностью готовы поглотить всё вокруг? Они растекаются, всё больше и больше, и нет им никакой преграды. Неужели нашу землю зальют реки крови? И это может случиться, если только… если только не произойдёт чуда, которое должно же произойти…
Вдруг всё осветилось ярким золотым светом. Луч солнца вновь вырвался из толщи серых туч, и весело побежал по земле. Дальше…дальше… дальше!
Живительная сила золотого луча солнца способна не только растопить черноту ночи и холодную синеву тяжелого тумана, нависшего над землёй и над теми несчастными, что всего лишь минуту назад сидели у подножия горы, и которых уже нет…
Но живительная сила золотого луча способна вернуть землю к жизни. Вновь вернуть жизнь, как если бы всё начать сначала…
— Приди, о приди мой Вилон… — завопил Маг и бросился вперёд, к тем путникам, что расположились под высоким деревом, нависшем над ними в виде огромного зеленого облака. Путники, повернув головы, внимательно смотрели на бегущего к ним человека.
— Отец! Это мой отец, он нашёл меня! Это он… — закричал радостно мальчик и рванулся к нему, не подозревая, что в эту самую минуту сильная рука бегущего мужчины судорожно нажмёт на крохотную пружину…
Яркий свет ослепил глаза и словно подтолкнул вперёд, легонько стукнув по лбу каждого из присутствующих, словно предупреждая их молчать. Хотя, это было излишне напоминать. Всё молчали, когда через минуту, глазам изумлённых и испуганных путников предстала удивительная картина. У подножия горы, сверкая ярким золотым огнём стояла огромная Золотая Баба. Она держала на руках по крохотному ребенку, и такое же яркое золотое свечение исходило от её детей, мальчика и девочки, что с интересом смотрели на путников настоящими живыми глазами. Ну, а сама Золотая Баба словно откровенно смеялась, глядя как Маг, накувыркавшись в воздухе, вконец обессиленный, упал на землю, но тут-же привстав, обессилено приник к стволу тонкой берёзы, тут-же прогнувшейся под его рукой, но выдержавшей тяжесть его больного тела. Хотя и не берёза это была вовсе, а стройная высокая девушка в белом шелковом платье, удивительно похожим на подвенечное… Девушка с улыбкой протянула руку мужчине, и он, виновато улыбнувшись, принял её…
И тогда… Как странно, что сон, также внезапно оборвавшись, оставил непонятное ощущение того, что произошло настоящее чудо.
Вот
"Произошло то, что и должно произойти, мой милый доктор. Золотая Баба вернулась на эту землю. Странно то, что вы ещё не догадались, что в день, когда возвращается на землю Любовь, происходят удивительные вещи. Влюбленные находят друг друга, где бы они не были, старые обиды проходят, потому-что новые ещё не созрели. Любовь творит чудеса, и мы, посетив вас, землян, не перестаем в этом убеждаться. Пусть она властвует, эта хрупкое и ранимое чувство, ну, а вы, люди, берегите её, потому-что только вера и надежда в неё, совершат с разуверившимся человеком настоящее чудо. Вера в сегодняшний день, надежда в день завтрашний — всё это вернёт вам утраченное…
Что вам ещё пожелать? Берегите Любовь, лелейте её, умножайте, и в этом есть ваше единственное преимущество перед нами… Преимущество быть человеком!
Прощайте. доктор! Быть может, мы больше никогда не увидимся, а может однажды встретимся в толпе… Но узнаем ли мы друг друга вновь? Я странница. Я не принадлежу никому, а себе тем более. Я пришла, и вновь ухожу! Но… я жду, как каждый из вас, жду с нетерпением, когда придёт весна, растает снег и вновь расцветут сады, и тогда мир вновь обретёт ясность. Вот тогда мы обязательно встретимся. Хотя опять же, узнаем ли мы друг друга, или сделаем вид, что незнакомы…
На улице капель! Так рано? А может это обычные слезы, которым никогда не суждено долго жить… Придут февральские вьюги… но солнце уже в пути…
Прощайте доктор! Прощайте Последний потомок Владов…"
— Сергей Викторович, вам звонил ваш сын… — молоденькая медсестра строго смотрит на доктора, словно обвиняя его в чём-то непристойном. А он, кажется, в самом деле задумался, уставившись невидящими глазами на стопку историй болезни, что даже не услышал телефонный звонок.
— Он долго звонил. Я не выдержала, может, думаю что важное…
Молоденькая медсестра, вчерашняя студентка, ненамного старше его сына. И глаза у неё огромные, наивные, чистые, в которых уже видно, как в них собираются слёзы…
— Быть может, я что-то не так сделала?
— Нет-нет, Катенька, всё правильно! Спасибо! Извини, я, в самом деле, очень устал. Такая ночь была беспокойная…
— Да и у нас была беспокойная. Я ведь в операционной подрабатываю по ночам. Такого привезли сегодня, жуть…Толи кошки его рвали, толи собаки, толи упал с крыши, но всё тело в рванных ранах. Кое-как зашили, кровь фонтаном хлыстала, залило всю операционную, но операция удачно прошла, хирург сказал, жив будет… — щебетала весело медсестра, что-то переставляя на медицинском столике. — Умора! На груди мужика такая опасная рана, сквозная, а он схватился за грудь, кричит "моё! никому не отдам своё сердце". Кое — как наркоз дали. Бедолага, наверное, думал, что мы его на органы разберём…
Каждое слово молоденькой медсестры отдавало тупой болью в висках. Словно кто-то усердно бил по голове маленьким острым молоточком. Видимо Катенька заметила гримасы доктора. Она вдруг покраснела, и резко схватив с вешалки свою огромную сумку, кинулась к дверям.
— Я ушла, Сергей Викторович!
Сил отвечать не было. Их лишь хватило кивнуть головой и закрыть глаза. Дверь хлопнула, но тут-же вновь приоткрылась, и молодой голос произнёс торопливо:
— А ещё вас статист вызывала. Толи по расчетам что-то непонятно, толи письмо пришло вам…