Эртэ
Шрифт:
— О, как я рад, мой дорогой барон! Как я рад… — спешит навстречу Маг, раскинув широко руки, и доктор вдруг ясно чувствует удушающее кольцо его железных объятий.
— Я князь… — бормочет доктор, на всякий случай выставляя вперёд локоть, словно предупреждая противника, как учил его когда-то дед Евсей. — Князь Серж…
Маг останавливается, уткнувшись грудью в локоть доктора, но взгляд его стремительно злобный и неистовый в гневе, тут-же меняется, едва перед ним в глубоком реверансе застыла Кемре. Маг, расплывшись в ослепительной улыбке, склоняется над ней:
— Как мила ваша сестрица князь. Я это давно понял, когда получил ваше письмо…
— Моё письмо? — удивился доктор, но тут-же прикусил язык, увидев глаза Кемре. В них
Но Маг не обращает внимания на реплику доктора, он всецело занят Кемре, которой кажется очень нравится быть в эпицентре внимания не только Мага, но и всего этого странного общества бледных дам и кавалеров, за разноцветными одеждами которых можно угадывать знакомые очертания анатомического строения скелета. Маг, нежно улыбаясь, протягивает руку Кемре, и она, благосклонно принимает её, склонив грациозно голову. Глаза Мага блестят в предвкушении лёгкой и скорой победы, а плутовке словно того и надо. Она также мило улыбается, когда Маг, что-то ей шепчет на ушко. Видимо что-то очень смешное, так как Кемре тут-же заливается весёлым смехом, пряча лицо за огромным веером из страусиных перьев. Но тут-же, слегка похлопав Мага по руке, она произносит жеманно:
— Ах, как бы я хотела стать вашей спящей красавицей. Именно вашей! И больше ничьей! Я бы просыпалась только для вас, танцевала бы только для вас, грустила бы только о вас, А когда бы вы засыпали в моих объятиях, я не тушила бы свечи, а всю ночь напролёт только и смотрела на вас… только и смотрела…охраняя ваш сон.
Видно жеманная речь Кемре очень понравилась Магу, так как склонившись, он вновь стал шептать ей что-то на ушко, отчего женщина, громко ахнув, заливается весёлым смехом прожженной непутёвой жизнью уличной кокетки. Маг вторит ей, неожиданно тонким смехом. Смеются даже монстры, громко и дробно клацая своими трясущимися челюстями. По огромному залу, как ветер, волной проносится хохот, от которого вдруг начинают греметь тонкие хрустальные подвески на огромной люстре, низко нависшей над залом. Пищат визгливо скрипки, басит контрабас, заглушая смех монстров и грохот костей танцующих пар, впереди которых движется Маг и его спутница. Тонкие прозрачные пластины люстры слегка колышутся, и тихо, словно жалуясь, позванивают в такт музыки, сверкая мириадами разноцветных звёздочек — огоньков.
— Эту люстру сделали из слёз Кави. Вы видите, как ярко сверкают огнями тонкие подвески, как они жалобно звенят, словно колокольчиками. Из слёз принцессы здесь льют хрусталь высочайшей пробы. — тихо произносит Далв, обращаясь к доктору. — А ещё из слёз Кави делают огромные алмазы, которые наш хозяин дарит гостям и нелегально продаёт на сторону. Он клятвенно уверяет, что алмазы горы Ос чистейшей пробы, и все покупаются на это. Кто откажет Магу, даже если и уличат его во лжи. Кто-то радуется этим подаркам, а кто-то их презирает. Но мало кто знает, что в этом хрустале заложен страшный вирус смерти. Он поражает сердце. Оно становится бесчувственным и холодным, как кусок льда. Скоро этих алмазов будет очень много на горе, а также за её пределами. Вот тогда вирус выйдет из под контроля… И если Кави…если только Кави не прекратит плакать… все умрут от страшной эпидемии…
— Ребёнок, кто тебе сказал такие страшные вещи? Тебе ли знать что-то о смерти? — возмущённо шепчет в ответ доктор, вместе с тем не забывая раскланиваться с древними кавалерами.
— Я её видел не раз. — дрожат губы Далва. — Видел и чувствовал, когда она была рядом. Страшная и злобная старуха, нередко она рядилась в облик молодой девушки, или красивой женщины. Именно такой она появилась в тот день, когда перестало существовать моё племя. Маг вновь перехитрил нас. А нужно было всего лишь уйти в лес. Тогда мне не поверили, и даже мои родители, и оттого поплатились свободой, а многие своей жизнью. Я чувствую, вновь наступает знакомая ситуация. Но теперь я не хочу, что-бы кто-то погиб… — ребёнок уже не может справиться
— А я не хочу, что-бы ты плакал. — тяжёлая рука доктора, ложится мальчику на плечо. — Успокойся, иначе мы провалим с тобой всё дело. На нас уже косо поглядывают эти ожившие скелеты. Пардон, мсье… — кланяется доктор встречной паре, и спешит дальше утащить за собой плачущего мальчика, не замечая как плотоядно щурится дама в старинном лиловом платье и как рефлекторно сглатывает несуществующую слюну её тощий кавалер в длинном завитом парике, поворачиваясь вслед мужчине и мальчику.
— Утрём нос, мой друг, не только себе, но и другим… — доктор торопливо достал кружевной платок из нагрудного кармана, и почти на лету поймал маленький пузырёк с желтоватой жидкостью, выпавший следом. — Ну вот, я опять забыл о времени! Надо намазать тебя лавандовым маслом. Что-то не нравятся мне эти монстры, рожи у них непривлекательные и довольно фантастические. Они хоть и размазаны по воздуху, но всё-же напоминают стаю голодных псов, готовых с превеликим удовольствием разорвать нас…
— Кажется, они таращатся на нас отовсюду. Из всех углов и закоулков… — шепчет Далв оглядываясь, и тут-же испуганно вскрикивая. — А это ещё что за чудо! Ф-фу! Какая гадось.
Червяк-химера! Огромный, отвратительно- красный, с вытянутой головой и длинным тонким языком, похожим на жало, он словно шланг от пылесоса вихляется перед испуганным мальчиком.
Чпокс! Жало-язык пригвоздил на лбу испуганно вскрикнувшего Далва небольшую муху, и с жадным причмокиваем монстр отправляет в рот свою нечаянную жертву. Вкусно, но мало…
— Не отходи от меня ни на шаг! — доктор крепко схватив Далва за руку, но тут что-то шлёпнуло его по лбу, яркая вспышка боли, молнией прошлась по мозгу, и странное откровение открылось ему, словно печатным текстом прописывая ужасную истину…
Кто бы мог подумать, что наступит время, когда химеры воплотятся в нашу реальную жизнь так быстро. Что они бесцеремонно будут лезть в каждые закоулки нашей жизни, начнут читать чужие мысли, как обычное СМС, отвечать за других на всевозможные звонки и письма, будут вести деловые переговоры от нашего, человеческого имени и заключать важные сделки, а потом, просто так, из интереса или даже без него, войдя в роль человека разумного, но жестокого, они станут уничтожать своих прародителей, праотцов и проматерей, одним словом — людей, всё также мило и лучезарно улыбаясь… Сейчас они ещё довольно безобидны, и даже симпатичны… Чпокс! Съел и опять мало…
Кислая рожа червяка-монстра, не слишком обнадёживает и успокаивает. Его длинный язык-жало, уже исследовав лицо Далва, словно застревает на полпути. Глаза червяка выскакивают из орбит существа, и похожи на небольшие тениссные мячи, что бешено вращаются то в одну, то в другую сторону, а то и по отдельности каждый, но с такой скоростью, что создаётся впечатление, ещё одно мгновение, и шары-глаза разлетятся в разные стороны. Тонкий язык — жало вновь касается лица Далва, и вот уже отплевываясь, монстр мчится к выходу. Значит, в самом деле, вкус лаванды не слишком ему по нутру. Ну что-же, одной химерой меньше на пути, и то славненько…
— Что же вы отстаёте барон? Я сгораю от нетерпения заключить мою невесту в свои объятия. — это Маг, собственной персоной. — Ну что же, что-же вы отстаёте…
Маг немного растерян. Он стоит перед доктором и недоумевающе пожимает плечами.
— Оказывается, ваша сестра не может жить без вас? Она послала меня за вами. Меня!!! Я даже не знаю, как мне быть. Как реагировать на такое равнодушие с её стороны… Признаюсь, вы меня просто осчастливили, когда откликнулись на мой призыв посетить этот замок… Я оповестил всех своих друзей, я собрал всех…. Разве можно было скрывать столько времени такую изумительную красоту, такое совершенство, как ваша милая сестрица. О, как долго я страдал от тоски и одиночества. И вот тебе на, она рядом… Говорит согласна стать моей навеки…