Эртэ
Шрифт:
Да, но и мальчик как-будто тоже изменился. Он, разом осунулся, похудел, и вокруг него исчезло странное голубоватое свечение. Он словно заболел. Его глаза, странно потускневшие, выражающие усталость и боль, то и дело наполнялись слезами, когда он смотрел на низкие неприметные ворота, запертые на огромные ржавые замки. Ворота, одинаковые как близнецы, тянулись в петляющих стенах цепочкой, друг за другом, и никто их не охранял. Кругом царило запустение, и создавалось впечатление, что здесь все вымерли, в этом таинственном лабиринте горы Ос.
— Мы приблизились к темницам. Самым дальним!
Видно очень тяжело даются эти слова маленькому мальчику. Странно, но слова Далва, его слезы, и опустошённые болью глаза, все это уже знакомо доктору, и таким камнем ложится на его сердце, что кажется, более невозможно сдержать себя, хочется вскочить на коня и ринуться в бой с Магом, с его жестокими воинами, с даКонами, которые мало чем отличаются от настоящих драконов…
Как странно, но доктор, словно воочию слышит удары мечей, и крики раненых, он ощущает вкус соленого пота, стекающего со лба из под высокого железного шлема, он чувствует усталость в руке, что держит меч, а затем острую боль в груди. Он ясно видит яркую кровь, что капает огромными каплями из под перчатки на землю, и смешивается с такой же алой, чужой кровью, что бежит по черной земле. Но это вовсе не кровь, а странная зловонная жидкость, которая пенится и тут-же пропадает, словно сгорая, или обугливаясь…
— Я открою дверь? — Далв смотрит с надеждой на доктора, но тот молчит, находясь все ещё под впечатлением увиденного, поэтому он смотрит на мальчика непонимающим взглядом.
— Здесь нет охраны! Маг поставил замок на кодовую сигнализацию. — вновь говорит мальчик торопливо, стараясь не сорваться в крик. — Замок? Замок я быстро открою. Вот только разберусь в кодах…
— Отчего здесь нет охраны? — доктор обращается к женщине, так как Далв уже ничего не слышит. Он сосредоточенно ушёл в возню у ржавого пульта-переключателя.
Женщина усмехнувшись отвечает Апрелю:
— Маг был слишком уверен, что его система защиты надёжна, не учитывая того факта, что время не стоит на месте, и всё устаревает. Он думает, что здесь, у подножия горы Ос уже никого не осталось в живых. А значит, кто может ему противостоять? Реки Вилона всё ещё требуют своих жертв, а потеря крови не располагает к движению. Из жертвы проще кровь высасывать постоянно и порциями. Понемногу, но верно! Зачем же тратить силы на подавления восстания…
Женщина, вновь усмехнулась и тихо продолжила:
— К счастью, при первой встрече Маг не почувствовал в тебе серьёзного соперника, и неожиданно натолкнулся на преграду, которую теперь ему необходимо сломить всеми силами. К тому же, задержка свадьбы с Мариной почти на целый год, разбивает его эфемерные планы насчёт создания бесперебойного потока кровавых рек Вилона…
— Ты сказала на год? Значит ли это, что я буду искать Марину почти год?
— Ты недалёк от истины. Но время так быстро летит, претерпевая изменения…
— Что мне время! — вскричал доктор. Я даже не знаю где сейчас Марина? И выдержит ли она, ведь её болезнь так коварна…
Доктор не мог больше продолжать, и поэтому замолчал, напряженно глядя на Далва, что всё
— Неужели ты так ничего и не понял, Последний потомок, из всего того, что ты здесь услышал и увидел… — вдруг слышится ему голос знакомый и такой долгожданный, немного резкий и грубоватый, немного с хрипотцой, словно намерено простуженный, немного насмешливый, немного грустный, который неожиданно заглушается треском открываемых замков и скрипом поддавшихся движению дверей…
Доктор озирается по сторонам, словно стараясь увидеть неподалёку обладательницу таинственного голоса, но кажется, это всего лишь обман. Перед ним затянутая в парчовое платье женщина — кот, а за её равномерно колышущимся куполом юбки зияет черное отверстие дверей, откуда идёт неприятный запах гниющей плоти, нечистот и протухшей крови…
Кажется, что это разверзлась сама гора, словно вывернувшись наизнанку всем своим затхлым нутром. Ну-ка, посмотри, какая я изнутри! Нравится?
Встряхнув головой, доктор отгоняет от себя это странное наваждение обмана, но тут вдруг тишину подземелья оглашает громкий крик Далва. Он, а за ним женщина-кот, бегут навстречу тем людям, что словно тени, медленно движутся им навстречу.
Это люди-тени, или люди — призраки? А проще, это бредут скелеты, обтянутые тонкой прозрачной кожей, а может быть обычной папиросной бумагой. Вместо глаз у них впадины, откуда тускло светится взгляд якобы всё ещё живого человека. Плача, Далв обнимает скелет, лишь отдалённо напоминающий мужчину. Лохмотья грязные и бесформенные, не скрывают его ужасающей худобы. Мужчина отстранённо смотрит на ребёнка и едва ли в его потухшем взоре чувствуется жизнь… Медленно, едва переставляя высохшие ноги, к Далву бредёт женщина, судя по её длинным свалявшимся волосам, да рванному одеянию, лишь отчасти напоминающего то, что когда-то было платьем. И вновь безжизненный взгляд женщины не выражает эмоций и чувств, ей как-будто всё равно, что маленький мальчик трясёт её за руки, и с надеждой заглядывает ей в глаза. Нет в них света жизни. Нет радости от встречи с сыном. В них — пустота!
— Мама, мама очнись! Это я, твой сын, мама… — с отчаянием кричит мальчик, пытаясь встряхнуть женщину, разбудить её, привести в чувство, но всё бесполезно.
Тусклый взгляд женщины ничего не выражает. Лишь мелко-мелко трясётся её острый подбородок, да временами страшная судорога искажает её лицо, делая её отвратительной, ужасной, похожей на монстра…
— Отойди Далв! — визгливо и противно, хоть уши затыкай, разносится по подземелью громкий женский крик.
Это кричит женщина-кот, обращаясь к Далву, к которому, медленно склоняясь, вновь тянется с поцелуем женщина- монстр. Раздавшийся крик на мгновение останавливает её движение. Чуть склонив голову- череп с остатками облезшего волоса, женщина — монстр злобно сверкнула глазницами в сторону визгливой соперницы, ухмыльнувшись, погрозила ей костлявым пальцем, и опять потянулась к мальчику.