Эртэ
Шрифт:
Человек в черном, прищурившись, смотрит на доктора, что виновато улыбаясь и растерянно пожимая плечами, бормочет:
— Планета кошек, говорят райское место. Вот туда мы решили все переселиться. Надоело быть нищими, завидующим богатым и успешным. Хочется быть красивым и способным…
— Ты хочешь продать душу дьяволу? Ради богатства и успеха? Как слаб ты, недочеловек! — усмехается человек в черном одеянии, снисходительно хлопая доктора по плечу: — Я этого ожидал. А твоя сестра красавица, и я не скрываю своей симпатии к ней, но мне нужна твоя жена. Может, уступишь? Как видишь, я честен, без спроса ничего не беру. И силой не хочу… Хотя могу!
— Э-э-э, как бы… того, не перезреть… — тянет доктор, напоминая сам себе в эту секунду недоумка.
— Не бойся! — хлопает его дружески по плечу Маг. — Твоя жена дала хороший результат эксперимента… Я больше её не упущу. К тому-же ещё есть время…
— Э-э-э-э… — растерянно тянет доктор, а в уме вертиться " хай… хай куражиться!".
Может ему показалось, как из-за белой стены вдруг выглянул чем-то озабоченный Далв, а за ним показалось хорошенькое личико Кемре, которое тут-же вновь исчезло.
Маг не мог их видеть, он лишь видит себя в эти минуты, видимо благородным рыцарем, разглагольствующим на тему любви и семейных уз…
— Твоя жена не для каждого предназначена. Эта женщина требует мужчину рядом с собой основательного, и сильного. А что можешь дать ты? Ничего! Кроме титула может быть, которого у тебя нет! Ты слаб. Я это всегда знал и предчувствовал. А я дам ей большее. Что может быть главнее бессмертия? Я нужен ей, я, а не ты и твой сын…
— Нужен… сын? — удивлённо переспрашивает доктор. — Но наш сын, это…это самое главное… Может это и есть её бессмертие… как и её предначертание быть матерью…
Едва ли эти аргументы слышит Маг. Он уже спешит навстречу той женщине в ослепительно красивом платье из нежного розового шелка и удивительных воздушных кружев, что играют и переливаются таинственными огоньками в свете ярко горящих ламп. Женщина не спеша движется по залу операционной. Хотя это уже не операционная, а огромный зал с высокими потолками, и хрустальными люстрами с многочисленными подвесками, которые тихо и нежно перезваниваются между собой, словно поют какую-то печальную мелодию.
Доктор видит, как женщина слегка приподнимает полузакрытые веки и улыбается ему виноватой улыбкой. Её губы, это нежно-розовые кораллы, а глаза, черные как летнее ночное небо, в котором ярко сияют звёзды. А может, это блестят слёзы в её глазах? Вот одна из них уже катится по её щеке, вот другая… Хотя возможно, всё это может просто показалось, и виноватый взгляд, и слёзы, и звёзды…
— Моя красавица, вы ослепительно хороши! — склоняется к изящной женской ручке человек в черном халате.
А впрочем, на нём уже и не халат вовсе, а самый настоящий черный торжественный фрак, из-под которого выглядывает белая кружевная манишка. Белые перчатки на руках мужчины так ослепительны белы, что доктор неожиданно сравнивает их чистоту с белизной первого снега…
— Подождите…подождите! — поворачивается к доктору мужчина в черном фраке и кокетливо склоняет набок голову. — Закрепите вашу мысль, пожалуйста! Можете на бумаге в стихах, это ещё лучше! Про первый снег, и первую любовь… Пусть это будет ваша стезя, а я пока развлеку нашу красавицу. Последнее танго явно не для вас, вы неловкий и неуклюжий, как настоящий медведь после спячки…Петь и играть на гитаре вы тоже не умеете. Медведь,
А человек в черном фраке прекрасно танцует! Дама в розовом платье в его руках кажется маленьким мотыльком, который вот-вот должен от него упорхнуть, улететь, умчаться прочь как от хищника. Но этого не происходит. Розовый мотылёк принесёт себя в жертву, отдастся с восторгом на растерзание зверю, для которого чужие страдания как наслаждение… Какая чушь! Ради чего такие жертвы? Но какими влюблёнными глазами смотрит дама в розовом платье, на своего кавалера, так что становится неловко, словно ты подсмотрел что-то запретное, глубоко тайное, интимное… Доктор вздыхает и отводит глаза от танцующей пары.
Звучит последний аккорд " последнего танго", и розовый мотылёк, вдруг вскрикнув, падает к ногам хищника и замирает, сложив руки перед собой на груди, словно безоговорочно капитулируя перед тем, кто с явным вожделением тянется к его хрупкой шее… Но это же Эртэ! Неужели она… прилетела?
— Эртэ? Подожди Маг… подожди…
Какой странный спектакль сейчас был разыгран, какие талантливые актёры приняли в нём участие. Как можно было поверить, что сама Эртэ примчалась в этот замок со своей планеты. А может, этот инцидент говорит лишь о том, какое огромное присутствует желание увидеть её, узнать даже в облике другой женщины. Хотя это ожидание явно затянулось!
И он тоже хорош, поддался на удочку Мага, и лишь только Далв, как наивный ребёнок, оказался прав. Если бы не его слёзы, когда он тащил своего взрослого друга из зала, кто мог услышать то запретное имя, что выкрикивал доктор, и те слова обвинений, что последовали затем…
— Какой я болван! Странно, я совсем раскиселился от ревности, как самый настоящий ревнивец. Хотя эта женщина мне абсолютно незнакома. Чушь, чушь собачья, она вовсе не Эртэ… — убеждает сам себя доктор. — Она Кемрэ…
— Она Кемрэ, с которой, у вас был тайный уговор, добыть коня… Настоящего коня, а не кровожадного даКона… который вынесет на себе спящую королеву… Время подходит к логическому концу…
Вот теперь всё встаёт на свои места. Всё ясно и понятно! Время подходит к концу. Какой странный ребёнок, этот Далв. Молчаливый, и вместе с тем довольно умный и забавный. Бледный, худенький, а оттого кажущийся хрупким и болезненным мальчиком. Он, словно неземное порождение, эфемерное, загадочное. Его узкое худощавое лицо лишено симметрии. Одна половина лица сглажена и создает нежный овал, а другая половина лица более груба и решительна. Здесь словно воочию сошлись два великих начала любви, мужчины и женщины, матери и отца ребёнка. Хотя едва ли это так заметно! Если приглядеться к ребёнку, то это обычный мальчишка, самый обыкновенный, на глаза которого в этот момент уже наворачивают настоящие слёзы отчаяния…