Ешей Ван

Котрасева Наталья Евгеньевна

Но документы он им все-таки сделал. Это и решило все. Если раньше Ешей испытывал неловкость, припоминая, что был обязан Каю, то теперь ситуация переменилась коренным образом — сейчас Кай был обязан ему. Из-за этого общаться с ним стало гораздо приятнее. К тому же, Кай вызывал у него чувство ностальгии.

Поэтому Ешей величаво принял приглашение на чай в новую квартиру Кая.

Странной девушки, когда он пришел, там не было, и Ешея это очень обрадовало. Но радость его была не долгой. Уже к концу вечера он понял, что придя сюда, совершил роковую

ошибку.

Кай проучился у Тролля десять лет, после того, как в детстве ему в глаз и в сердце попали осколки зеркала. Ешей был наслышан о Тролле — Алхимик его не любил и не упускал случая отпустить в его адрес парочку язвительных замечаний. Эти замечания порой были так гротескны, что Ешей скоро догадался, что за ними стоит зависть.

Чему можно там завидовать, он не понимал — о Тролле он знал достаточно много, так как пока они с Каем дружили, тот постоянно рассказывал о своем учителе. Из услышанного Ешей сделал вывод, что тот просто какой-то религиозный фанатик со скромными магическими способностями, который организовал свою секту. Он по временам даже жалел Кая, который не понимал, что тратит годы, которые можно было бы посвятить изучению магии, на какие-то дурацкие молитвы и медитации, или чем они там занимались.

Но теперь выяснилось, что смысл в этих медитациях все-таки был. Придя к Каю, Ешей быстро перевел разговор на свою любимую тему — магию. Вначале ему показалось, что Кай не очень в ней смыслит, потому что отвечал он односложно, ничего не знал про сложные заклинания и магические настои и амулеты, да и вообще складывалось впечатление, что Кая ничему такому не учили, и он знает только основы теории, да и то в самых общих чертах.

— Слушай, — наконец спросил Ешей, — ведь Тролль же умел колдовать, неужели он тебя ничему не научил? Он что, не хотел делиться знаниями? Не повезло тебе. Ты знаешь, я думаю, тебе все же стоило пойти в ученики к Алхимику, а не к Троллю. Алхимик, хотя и порядочная сволочь, но хотя бы ничего не утаивал от своих учеников — учись, если можешь.

Кай тихо рассмеялся:

— Понимаешь, — сказал он, — я же шел учиться совсем не магии. А магия… кое-что я могу сделать.

— Как же ты можешь что-то сделать, если этому не учился?

— Мне трудно объяснить, — задумался Кай, — это происходит оттого что, обучаясь у Тролля, я начал лучше понимать окружающий мир и самого себя. А когда ты понимаешь, как что-то устроено и для чего, ты можешь это использовать.

Ешей недоверчиво хмыкнул.

— Ну хорошо, — сказал он, — тогда, чтобы не быть голословным, покажи, что можешь.

— Что именно тебе показать?

— Ну, давай начнем с самого простого. Заставь взлететь свою чашку.

Кай заставил. Ешей, который до этого взирал на друга детства со снисходительной благосклонностью, немного растерялся.

— Хорошо, а что-нибудь посложнее ты можешь сделать? — спросил он.

— А зачем? — улыбнулся Кай. — У нас что, соревнование? Ты же пришел ко мне в гости как к старому другу, а не к сопернику, которому нужно что-то доказывать!

— Ну и ладно, — согласился Ешей, обрадованный, что Кай все-таки не мог.

Кай проницательно посмотрел на него и засмеялся.

— Ты подумал,

что я ничего больше не умею, да?

— Да нет, нет, что ты! — кривя душой запротестовал Ван.

— Ну хорошо, — сказал Кай, которого поведение друга задело, — я все-таки куплюсь на слабо.

И он показал, что на самом деле может. Ешей был поражен. Конечно, он ничем этого не выдал, но в глубине души он чувствовал, будто его смешали с грязью. Кай мог все, что умел и он сам, но если Ешею для того, чтобы добиться результата, необходимо было произносить длинные формулы, смешивать зелья, использовать камни и другие магические аксессуары, в общем, нужно было тщательно и долго работать, то Каю все давалось легко и без малейших видимых усилий. Он даже заклинаний не шептал!

Все свое чувство превосходства Ван подрастерял, и это ему не понравилось. Он вообще любил быть первым во всем, особенно в том деле, которым планировал заниматься всю свою жизнь.

После демонстрации возможностей беседа не ладилась, хотя Ешей просидел у Кая еще час или два. Ему очень хотелось уйти, но он не уходил, потому что тогда Кай понял бы, как он расстроен. Поэтому Ешей пытался поддержать бессмысленный разговор ни о чем. Впрочем, Кая это, кажется, не обмануло. Он смотрел на друга с сочувствием, и это раздражало Вана еще больше.

Когда Ешей наконец начал собираться домой, Кай тепло с ним попрощался и добавил:

— Ты знаешь, я бы на твоем месте не расстраивался. Ты добьешься в магии успеха. Я это могу точно сказать, у тебя прекрасные способности. А я, я вовсе не планирую этим заниматься, меня магия мало интересует. Так что никакой конкуренции я тебе не составлю.

Ешей Ван пробурчал неразборчивые слова прощания и быстрым шагом направился домой, с трудом удерживаясь от того, чтобы пинать все попадающиеся по дороге кусты, как он делал в детстве после того, как Алхимик его отругает.

Подумать только! Он посвятил этой сложной науке всю свою жизнь, он терпеливо сносил все причуды своего жестокого и эксцентричного учителя, только чтобы приобщиться к знаниям, он целеустремленно работал долгие годы. А Кай, для которого магия ничего не значила, добивался того же безо всяких усилий.

Ешей привык быть самым талантливым, и ему очень не нравилось, что сейчас у него появился соперник, причем такой, который свои собственные умения не оценивает высоко. Ешею было бы легче, если бы Кай этим гордился — а так получалось, что раз свои возможности он не считал чем-то выдающимся, то уж что говорить о Ешее? Тот в его глазах должен был быть полной бездарностью!

Додумавшись до этого, Ешей куст все-таки пнул.

На следующий день на работе он был зол и задумчив, так что нескольким его посетителям очень не повезло. Они ушли из дворца на грани нервного срыва. Ешею даже от этого лучше не стало. Коллеги, заметив, в каком настроении Ван, благоразумно решили держаться от него подальше, чтобы не нарваться на грубость. Больше его ничто за весь день не порадовало.

И на следующий день настроение его не улучшилось, и к концу недели тоже. Самомнение Ешея было раздавлено в лепешку каким-то недоделанным магом-самоучкой.